Джонатан стоит у колонны, запрокинув голову. Наверно, разглядывает потолочные фрески… Но стоит мне сделать шаг в его сторону — тут же оборачивается, словно кожей ощущает мое присутствие.
Каждый шаг — движение над пропастью: так страшно упасть, но еще страшнее — не узнать, что там, в этой бездне. Карие глаза темнеют, фисташки растворяются в кофейной горечи. Вижу сквозь ткань, как сжимаются в карманах его ладони… И судорожно сглатываю, облизывая пересохшие губы. Опускаю взгляд в пол, не в силах натянуть на лицо бесстрастное выражение. Стыдно. Неловко. И так горячо.
Его глаза смотрят прямо на меня. И я чувствую этот взгляд даже кончиками волос, что окончательно растрепались. Призрачные гири на ногах придавливают, замедляя движение… Но невозможно двигаться и при этом вечно оставаться на месте. Еще один маленький шажочек, и я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки.
— Мелисса, я хотел…
— Мелисса Уитмор! — на меня, перебивая Джонатана, налетает белое облачко. Налетает и останавливается, робко рассматривая рисованные трещины на блестящем напольном мраморе.
Вздох облегчения вырывается из груди. Я оборачиваюсь к незнакомке с напускной, излишне яркой радостью на лице. Джонатан отступает в тень колонны, но я все еще чувствую его взгляд, что скользит по лицу, шее, ключицам, не смея опуститься ниже.
— Бетти?
Светлые волосы убраны в тугой пучок, голубые глаза-озера сверкают в полумраке, как ночные звезды.
— Ты?..
Сценический грим, балетная пачка и мягкая обувь вместо пуант. Из зрительного зала лица было не увидать, но теперь я ясно понимаю, кто заворожил меня настолько, что я поддалась глупому искушению быть желанной.
— Здравствуйте!
Ее пальцы, как при прошлой встрече, кружат по подолу пачки, но глаза смотрят прямо и открыто. А еще сегодня Бетти улыбается.
— Я увидела вас и решилась подойти. Извините, если помешала…
Бетти бросает взгляд на Джонатана, но быстро возвращает его ко мне.
— Просто не могла не подойти. Мне надо поблагодарить вас, Мелисса. Если бы не вы…
Я пытаюсь вставить хоть слово в ее торопливый непрекращающийся поток, но у меня не выходит. Беспомощно смотрю на Джонатана, забыв о том, как только что радовалась тому, что нас прервали. Однако он только пожимает плечами и посылает мне ободряющую улыбку.
— После того волшебного десерта мне дали главную роль, представляете?! А еще…
Снова смущенный взгляд и покрасневшие щеки. А мне хочется уйти и не слышать этих восторгов, этих благодарностей… Меня словно выставили голой посреди площади. И не важно, что ради благих целей, — мне холодно, стыдно и неприятно щекочет внутри.