— Я Джонатан, приятно познакомиться, — Джо делает шаг вперед, протягивая Хью руку. — Сосед Мелиссы.
— Приятно, — злая ухмылка расползается по губам, и я вздрагиваю, наблюдая за тем, как причудливо и зловеще падают тени на его лицо. — Хьюстон — ее…
Небольшая заминка. Короткий взгляд в мою сторону. А потом ухмылка вдруг превращается в привычную обаятельную улыбку. И мне хочется выдохнуть, но я перестала понимать, что происходит, и никак не могу расслабиться.
— … друг Мелли, — наконец заканчивает он фразу, пожимая ладонь.
Смотрю на это рукопожатие и чувствую себя третьей лишней. Звездное небо больше не радует, юбка с жемчугом на шее снова кажутся нелепыми. Да еще и ноги начинают ныть с непривычки от целого вечера на каблуках.
— Я пойду, хорошо?
И, не глядя на мужчин, которых столкнула лбами у своего подъезда, стремительно сбегаю.
Пытаюсь сбежать.
В последний момент теплая рука ловит кончики моих пальцев, горячее тело прижимает к своему боку, а игривый голос шепчет на ушко, заставляя сжиматься внутренности от стыда и непонятного искрящего чувства:
— Мэм, вы забыли свой кактус.
Джонатан смотрит на меня в объятиях Хью бесстрастно, и лишь напряженная улыбка выдает, что ему не все равно. Или мне это только кажется.
— Да, спасибо.
Бережно беру растение, которое ни в чем не виновато, и пытаюсь все-таки зайти в подъезд.
— Мелли, плохая ты девчонка, — он шепчет, касаясь губами мочки уха, и меня простреливает тонкой, обжигающей иголкой. — Я завтра приду. Жди.
И расслабленным шагом возвращается к Джонатану, даже не оборачиваясь мне вслед.
— Доброй ночи, Мелисса, — слышу вежливое пожелание прямо перед тем, как с лязгом захлопывается тяжелая дверь.
Буквально взлетев по подъездным ступенькам, прячусь в квартире и вместе с кактусом оседаю на пол, стараясь отдышаться. Мама, что это сейчас было? Как Хью и Джо — эти две параллельные вселенные — могли пересечься? И, главное, что мне теперь с этим делать?
Поднявшись с пола, на цыпочках крадусь в спальню. Кактус встает рядом с кустом роз, а я выглядываю во двор в прореху между растениями. Кажется, подглядывание за людьми превращается в мой любимый вид искусства. Еще немного — и кондитерка отойдет на второй план: буду с утра до ночи торчать у окна. Осталось только бинокль купить.
Фыркаю на эти глупые мысли и снова пристальным взглядом окидываю улицу. Стоят. Стоят и… Разговаривают? Джонатан что-то рассказывает, расслабленно опершись о стену соседнего дома. Хью, кажется, смеется. Или это ночные тени так странно ложатся на его лицо? Не может же он и правда смеяться после того, как чуть не испепелил меня взглядом? Или может?