Голова, как чугунная, упала на скрещенные на коленях ладони. А под закрытыми века снова и снова еле тлеющими угольками вспыхивали глаза Хью, горящие злостью. И стыдно было признаться самой себе, но эта нежданная злость и ревность внезапно… взволновали меня? Они словно бы кричали: “Мэл, тебя тоже можно ревновать. Тебя тоже можно… бояться потерять. Тебя тоже можно любить”.
Базилик, словно почувствовав неразбериху, царящую в моей голове, громче зашелестел листочками, источая приятный аромат — запах дома, где всегда ждут. Пальцы по привычке потянулись к колечку… И, не найдя его на привычном месте, обессиленно соскользнули вдоль тела. Совсем забыла, что сняла кольцо, чтобы жемчужное ожерелье лучше смотрелось с этой шелковой блузкой, с этой длинной юбкой и с этими каблуками, в которых я казалась себе просто красивой куклой. Идеальной и неживой.
“Но вспомни, как билось сердце под тонким фарфором. Как яростно отбивала ритм жилка на шее. И как остро чувствовала ладонь прикосновение мягких губ. Умеют ли куклы так чувствовать ?”
— Ааааа!
Пальцы больно впиваются в волосы, оттягивая кожу. В груди кислющей шипучкой взрывается горечь напополам с виной и каким-то будоражащим предчувствием. Кончики пальцев немеют, и мне хочется продышаться, но воздуха не хватает.
Смартфон настойчиво вибрирует. Базилик что-то шепчет. Венчики перезваниваются. Духовка начинает мерно попискивать. И душно. Душно. Душно.
Пахнет горькой сладостью. И перцем. И гарью.
Открываю духовку, хватаю противень с формочками, совсем забыв о прихватке. Ладонь простреливает резкая обжигающая боль. Противень выпадает из рук. Пахнет паленым. Горелым. Сладким.
До тошноты.
Слезы текут по щекам, туманя взгляд. Подставляю руку под ледяную воду, стараясь проморгаться. А мой шоколадный фондан, выпав из формочек, лежит на полу горелыми боками кверху.
Из духовки валит дым. Из спальни доносится громкая вибрация смартфона. С соседней лоджии до одури пахнет кофе.
И я сдаюсь.
Даже не убрав ошметки десерта с пола, ухожу спать, отключив телефон и при этом ни разу не взглянув на экран.
Правильно мама говорила: “Еда не терпит фальши. А потому готовить надо только в хорошем настроении”. Жалко, что я ее не послушала.
Ночью я то и дело просыпаюсь то от духоты, то от холода. Липкий пот неприятно остывает на коже прежде, чем я успеваю провалиться в новый кошмар. И так по кругу круг: сон — холод — пробуждение — одеяло — сон — духота — пробуждение — скинуть одеяло — сон…
Муторный кошмар прерывает долгий противный звонок в дверь. Не успеваю открыть дверь, как в квартиру ураганом врывается Хью с объемным пакетом и каким-то потрепанным веником.