Пальцы непроизвольно тянутся к стене, проходятся по ней легко. Шершавая. Прохладная. Приятная.
— Я не собираюсь тебя сегодня дожимать, мэм. Хотя знала бы ты, как мне хочется…
Наглый взгляд скользит по коже, обжигая сильнее, чем жар из открытой раскаленной духовки. И я готова сгореть в нем, когда глаза Хью на миллисекунду словно подергиваются мутной пеленой. Я пытаюсь проникнуть за нее, понять, что за ней скрывается. Но Хью, снова смеющийся, вдруг оказывается прямо передо мной и подмигивает левым глазом из-под спадающей на лоб челки:
— Подожду, пока ты сама решишь, что сопротивление бесполезно.
Смотрю, и хочется прикоснуться. Снова податься вперед, поддаться желанию почувствовать на своих губах его дыхание. Узнать, всегда ли его губы такие — холодные, неподвижные, колкие. Умеют ли они быть другими?
И я почти делаю это.
Дыхание становится прерывистым и затихает, словно перед прыжком в воду. Миллиметр навстречу. Утонуть во взгляде. Прильнуть грудью к красной толстовке и быть так близко…
Чтобы точно успеть заметить, как нервно дернулся его кадык, а глаза на мгновение выцвели до цвета промозглого серого неба. Он стоял неподвижно, лишь дыхание стало рваным. А потом сделал шаг назад.
— Нравится?
Голос натянутый, как струна, что вот-вот порвется. И безвкусный, как пресное тесто. Но на губах его снова привычная улыбка. Вот только я знаю, что только что видела, и чувствую себя так, словно внутренности прокрутили через мясорубку. Отличный получился фарш, однако.
— Разве ты сможешь отказаться от мечты, когда ее к твоим ногам бросает такой парень, как я? — он вдруг обхватывает меня за талию и, оторвав от пола, кружит в нелепом танце.
— Хью, поставь меня на место! — шлепаю ладошками по сильным плечам, стараясь не засмеяться. Становится так легко и светло. Я готова к препирательствам, подколкам и лимонадному вкусу на своих губах, но…
Хью неожиданно слушается и тут же мягко опускает меня назад, будто невзначай скользнув пальцами по бедрам. На долю секунды руки крепче сжимаются, словно не желая отпускать. Но он сразу же отстраняется. Игривый блеск исчезает из его глаз так быстро, будто кто-то нажал на кнопку “выкл”. И это бьет по нервам сильнее, чем я могла бы представить.
Пальцы, в попытке удержать дрожь, цепляются за колечко на шее, словно за спасательный круг. Взгляд пробегается снова по стенам в поисках хоть чего-то, за что можно было бы ухватиться, лишь бы не провалиться в отчаяние. И когда я вдруг вижу на стене в углу под самым потолком пятнышко отвалившейся побелки в форме полумесяца… Я вспоминаю, как мама смеялась, рисуя месяц и флуоресцентные звезды на потолке в моей спальне. Смеялась, пробуя мои самые первые блюда. Смеялась, переписывая в старую потрепанную тетрадь с одноцветной шероховатой обложкой придуманные пятилеткой рецепты. И неожиданно понимаю, что она была бы рада, исполни я свою мечту.