— Поверь мне, деточка. Когда они видят, как старческая морщинистая ручка ласково ползет по бедру к паху — скорость движения машины увеличивается прямо пропорционально скорости движения руки.
Пять бодрых старушек вваливаются в “Лунный тарт” почти одновременно. И каждая выглядит как десерт, собранный ребенком: очень красочно, вкусно и странно.
— Знакомьтесь, девочки.
Она показывает на меня, слегка склонив голову в бок.
— Хозяйка этой замечательной кондитерской. И та, кто обещал мне сегодня долгую и очень сладкую ночь.
— Если я наконец-то высплюсь — клянусь, буду эти пирожные оптом покупать сразу на неделю!
— Боюсь, Шарли, ты разоришься. Или таксист согласился оплачивать твои расходы?
Мое маленькое уютное помещение взрывается громким искренним смехом, и тут уже я не могу сдержаться. Женщины перемигиваются и одобрительно кивают мне, словно принимая в свой круг.
— Вам с собой? Или могу заварить чаю и сдвинуть столики.
— А давай здесь! У тебя, милая, тут уютно. Кстати, а черенок потом дашь от того красивого лимонного деревца? Давно хотела у себя такое посадить.
— Конечно. Вы присаживайтесь, присаживайтесь, сейчас все принесу.
И на ближайшие несколько часов в кондитерской становится очень шумно. Громкий смех и двусмысленные шуточки чередуются с разговорами о религии и искусстве. Пирожные тают одна за одной, чай в кружках не успевает остывать.
Даже не слышу, как звенит дверной колокольчик, увлеченная очередным веселым разговором.
— Добрый вечер, дамы!
Хью склоняется в поклоне, стянув с головы красную форменную кепку. Встопорщенные волосы придают ему озорной вид и вызывают желание зарыться в них пальцами. Медленно выдыхаю, напоминая себе о том, как он нагло меня вчера продинамил.
— Живой! — сонно зевая, громко восклицает женщина в розовом. — А грозилась, что убьешь.
Я краснею под заинтересованным взглядом Хью. Кажется, меня ожидает допрос с пристрастием. Стоит только подумать о том, каким образом Хью может допрашивать меня… И щеки краснеют еще больше, а внутри распускается огромный огненный цветок, что пускает ростки в каждую клеточку, заставляя ее пылать.
— Девочки! Не будем мешать молодым. Кажется… — она снова зевает, поднимаясь со стула. — Кажется я вот-вот усну.
— Да…
Скрип сдвигаемых стульев режет уши, но я все равно улыбаюсь, радуясь тому, что рецепт сработал.
— Я тоже…
— Добрых снов вам, дамы! — снова встревает Хью, зайдя за прилавок и приобняв меня за талию. Его рука, словно невзначай, сползает мне на бедро. И цветок внутри взрывается прямо со всеми своими ростками.
— И тебе не хворать, милый.