Женщины гурьбой выходят за дверь, продолжая громко смеяться.
— Закрывайся, Мелли. Уже поздно.
Горячее дыхание касается сзади шеи и расползается мурашками по всему телу.
Опустить жалюзи. Закрыть дверь на ключ. Убрать со столов.
Хью молча помогает, изредка посматривая на меня с какой-то странной полуулыбкой. А я вздрагиваю всякий раз, как его пальцы касаются моих, бедро задевает бедро, а освежающий лимонадный аромат, смешанный с теплым запахом кожи, бьет в нос. Хочется привязать уже Хью к батарее и забраться сверху, чтобы утонуть в этом тепле и этом запахе.
— Там как, на кухне тоже прибрать надо?
— Да… — приходится прокашляться, чтобы избавиться от легкой хрипотцы в голосе. — Прибрать и сделать заготовки на завтра. Ты можешь идти домой. Я скоро.
— Глупая ты, мэм. Думаешь, я оставлю тебя тут одну?
Он надвигается на меня неотвратимо, словно сносящая с ног волна. Но меня это не пугает.
— А почему нет?
Скрываюсь за дверью, отделяющей зал от кухни. Там темно, и лишь свет уличных фонарей и проезжающих мимо машин раскрашивает стены и пол белесыми тусклыми пятнами.
Свет включить я не успеваю.
— А вдруг украдут?
Он подкрадывается так тихо, что я снова вздрагиваю, когда горячие ладони подхватывают меня под бедра.
— Кажется, я так долго ждал тебя, Мелли, что окончательно свихнулся. И только сейчас понял, как влип.
Ответить не успеваю.
Ягодицы касаются поверхности кухонного стола, а его губы обрушиваются на мои в каком-то неистовом поцелуе. Сознание отключается.
Путанно выдыхаю, когда ловкие пальцы суетливо расстегивают пуговички на блузке, и выгибаюсь навстречу, прикрыв глаза. Мне не нужно видеть, чтобы чувствовать, как влажные губы касаются мягко груди, пока руки его застревают в волосах. Стараюсь сделать вдох, но под ребрами тесно и горячо. Пульс стучит в висках, бьется в животе, отдается раскатами грома между бедер.
— Хьюстон, кажется, у нас проблемы…
— Помолчи, Мелли, — бормочет он в ложбинку между грудей…
И я замолкаю, запуская руки Хью под толстовку. И почему она все еще на нем?
— Сними, пожалуйста…
Даже не верится, что этот жалобный, умоляющий голос — мой.
Он одним движением срывает с себя толстовку, и я с наслаждением прижимаюсь к подтянутому торсу, лаская пальцами спину, плечи, опускаясь к ямочкам на пояснице, что так долго не давали мне покоя. Хочется срастись с ним. И внутри так тянет, так ноет от желания прижаться ближе. Грудью к груди, животом к животу…
Горячие ладони его сжимают бедра, поднимаются к талии и ныряют под пояс джинс, обхватывая ягодицы под одеждой. Судорожный выдох горящими от поцелуев губами…