Так, наверно, должна была я себя чувствовать, по мнению Скайлер.
Вот только когда рядом с тобой люди, которые помогают выгребать с самого темного и илистого дна — и дышится легче, и солнце жарче печет макушку.
Догадываюсь, что коробочке из-под тараканов не найдут ни одного отпечатка пальца. И в отчетах будет значиться абсолютно чистая поверхность, изгаженная лишь тараканьим… ммм… тем самым, о чем не хочется ни думать, ни говорить. Да и на уличных камерах отразится все та же неясная тень.
Пошатнуло ли это хоть на миг мою уверенность в том, кто стоит за проблемами моей кондитерской? Конечно же нет. Поэтому я сразу начинаю действовать.
— Мэм, работу по дезинсекции заказал, утром готовы начать! Сейчас еще с поставщиками созвонюсь, посмотрим, можно ли ускорить новый привоз продуктов. Не хочется, чтобы “Тарт” простаивал.
Ну как я… Хью начинает действовать, пока я зло сжимаю кулаки, не зная, куда бежать и кого бить, если мама учила, что драться нельзя.
— Как думаешь, санитарная служба закроет кондитерскую?
Сильнее кутаюсь в теплый плед, что впитал в себя аромат Хью. И злость понемногу утихает, сворачивается в сонный комочек.
— Не успеют. Уже вечер. Пока стражи порядка направят им документы, пока те обработают запрос… У нас уже будет все обработано. Приедут — чисто, на руках акт выполненных работ и заключение комиссии.
— А если донос?
— А если укушу за нос? — он щелкает зубами перед моим лицом и тут же притягивает ближе, массируя пальцами мою голову. Колени подгибаются, ресницы опускаются…
— Мне кажется, или он завидует?
Проследив за взглядом Хью, вижу, как базилик насупился и сложил стебельки, словно человек, уперший руки в бока. Кажется, даже запах его стал более едким. А за балконным стеклом помидорки тоскливо прильнули к прозрачной перегородке.
— Как думаешь, сказать ему, что он растение?
В голосе Хью столько настоящей задумчивости, что я не выдерживаю и заливаюсь тихим смехом.
— Нет, а что ты смеешься? Променял тебя на это розовое чудо, — Хью кивает в сторону помидорного кустика, — и даже не краснеет. Скоро потребует выделить ему комнату. И наплодят они с помидорками маленьких базидорок. Или помиликов. Или…
— Я поняла. Лучше помолчи.
И, пока с его губ не успели сорваться новые, только что выдуманные слова, закрываю этот болтливый рот поцелуем.
Всегда мечтала так сделать.
Хью оказался прав. Кондитерская устояла.
В груди до сих пор что-то неприятно скребется всякий раз, как я вижу мелькнувшую за окном тень или прядь светлых волос. Всякий раз, когда люди, только что радостно идущие в сторону “Тарта”, резко меняют направление, едва прочитав вывеску.