Он вдруг сворачивает к обочине и останавливается. Мне кажется, что я сжимаюсь в маленький комочек, стараясь раствориться в пространстве. Боюсь очередного серьезного взгляда.
Как оказалось, я слишком хорошо умею причинять ему боль.
Не хочу.
Не хочу делать это снова.
Но что, если?..
— Мелли, тебе что, пять лет? — он поворачивается, и я снова вижу не обаятельного придурка, а молодого мужчину, который умеет быть серьезным. Мне страшно, когда он такой. Потому что понимаю — я не дотягиваю.
— Ты так смотришь сейчас, что кажется, будто три.
— Как думаешь, я настолько тупой, что просто раз за разом остаюсь рядом с девушкой, которая мне не интересна? Мне некуда тратить время, и поэтому я отпаиваю ее куриным бульоном во время болезни. Мне не нужна работа, и поэтому я беру отгулы, чтобы помочь ей с кондитерской, о которой она мечтала. Я плюшевая безобидная игрушка, которая не умеет злиться, и поэтому везу ее в соседний штат, отправив сестру домой. Так ты думаешь?
— Серьезно?! — голос с заднего сиденья выводит меня из ступора, в который я впадаю от вопросов. — Мэл, у нас подруга пропала, понимаешь?! Про-па-ла. Хватит уже выяснять, кто из вас больший идиот! Я уже отдала это почетное звание тебе. Поехали, Хью, поехали!
И Шэннон отворачивается к окну, накрывая голову кофтой.
А я смотрю на Хью и впервые верю в его любовь.
— Спасибо.
Одно слово. Но он понимает. Плотно сжатые губы его смягчаются, в штормовых глазах я снова вижу звездное море. И когда он поцелуем касается серединки моей ладони — обещаю себе перестать сомневаться в женщине, которую он полюбил.
К Оушен Тирс мы подъезжаем только ранним утром. Плотный туман оседает холодными каплями на плечах. Старый пикап мигает аварийкой на краю дороги, пока Хью пытается поменять колесо. А я стою, как дурочка, рядом. Не знаю, чем помочь, но и уйти в машину, пока он совсем один дрогнет под этими туманными хлопьями, не могу.
— Мэм, замерзнешь.
Он встает с земли, отряхивает руки и, закинув домкрат в машину, притягивает меня к себе. И здесь, в сотнях миль от дома, я вдруг чувствую себя так, словно все еще сижу на маленькой кухоньке рядом с влюбленным базиликом и недовольным холодильником.
— Ну что, последний рывок?
Молча киваю, упиваясь запахом лимонада и чего-то настолько родного, что ему не находится описания. Так пахнет Хью — моим мужчиной. Тем, рядом с которым невозможно сомневаться в том, что мы найдем Дебби. И тогда я накормлю ее пирогом, заговоренным на понос. Чтобы больше не смела пугать тех, кто беспокоится о ней.
Мы заселились в первую же гостиницу. Одна комната на троих, кровати с железной сеткой, сломанный душ и паутина под потолком. Зато дешево.