Когда пламя разгорелось, Ги увидел испуганного абортника с дрожащими губами.
Тот едва осмеливался дышать и весь покраснел.
Ги приставил острие скальпеля к кадыку старика.
— Я задам тебе вопрос и жду четкого ответа. Если он будет неверным, я перережу тебе горло здесь и сейчас. Ты меня понял?
Дюкеналь моргнул в знак согласия.
— Где Фаустина? — медленно спросил Ги, не торопясь произносить каждое слово.
Глаза Дюкеналя расширились от ужаса. Его виски пульсировали, как и горло над артериями. На лбу, у корней слишком длинных седых волос, выступили капли пота.
Этот вопрос привел его в панику.
Сомнение в уме Ги усилилось. Его реакция казалась ему настолько сильной, что не могла быть притворной.
Он боялся Ги. И его вопроса — еще больше.
— Я... Я умоляю вас поверить мне..., — сумел он пролепетать, — я не знаю... Я ее даже не знаю.
Даже его зрение казалось затуманенным алкоголем.
Он не мог выйти в ту ночь, не в таком состоянии. Он пил уже несколько часов!
Тем не менее, все сходилось. Увлечение зародышами, жизнью и смертью, портрет того человека, его положение в деревне, его душевное одиночество... Даже шарики!
Ги решил попробовать другой подход:
— Те шарики там, наверху, зачем они тебе нужны?
Дюкеналь, казалось, был еще больше сбит с толку этим вопросом.
— Мои... Мои шарики? Это моя коллекция. Они меня успокаивают!
— И ты часто втыкаешь их в пупок мертвецов?
На этот раз Дюкеналь замер, и по его выражению лица Гай понял, что тот считает его сумасшедшим.
Он все больше и больше походил на невиновного.
— Ну? Что ты делаешь с этими шариками? — настаивал Ги.
— Я их трогаю! Я их перебираю! Мне нравится их звук! Вот и все!
— Их звук?
— Да, я погружаю в них руку, они стеклянные, и они… они скрипят и звенят! Вот и все! Клянусь, это все!
Однако совпадение было слишком большим.
— Кто знает, что у тебя есть эти шарики?
— Кто?
— Да, кто, в деревне или где-то еще, в курсе?
— Я не знаю... никто. Это... это мое маленькое удовольствие. Никто не знает.
— Где ты их нашел?
— Я покупаю их по почте! В ежегодном альманахе, на бланках в конце книги или в каталогах, когда я езжу в Маньи, я заполняю бланки, плачу — и все! Никто не знает!
Ги ослабил хватку, и старик откинулся назад.
Ги не знал, что делать.
Дюкеналь не был Бугимэном.
Теперь он был в этом уверен.
Слишком стар. Слишком пьян. Слишком слаб.
Он ошибся. Он заблудился на этом ложном следе, бросившись, как голодная собака, на кость, брошенную далеко в песчаную лужу.
Его грудь внезапно просела, он выдохнул весь воздух, который задерживал в легких в течение нескольких минут, с напряженными мышцами.