– Он не человек, но хочет им стать, – наконец повторил Ги.
26
С тол был накрыт на шестерых.
Гостей было всего трое.
Мужчина, девушка-подросток и мальчик.
Глубокая тарелка перед каждым из них наполнилась их собственной кровью, капавшей с их наклоненных над ней голов.
Их тела опирались на стол.
У всех были перерезанные горла.
Мерзкая пурпурная улыбка.
Максимилиан Хенкс, Реми Лебуэ, помощник Боллар, доктор Фолсом, Ги и Фаустина, которая, должно быть, настояла на том, чтобы прийти, стояли вокруг.
Ставни по-прежнему были закрыты, несколько керосиновых ламп излучали желтоватый свет.
— Я был там, в конце стола, — пояснил Ги. — Там, где нет столовых приборов. Очевидно, он не хотел включать меня в их трапезу, а лишь хотел, чтобы я был ее свидетелем.
— Это семья Лемер, — прокомментировал сельский стражник с испуганным видом.
— Сколько их обычно? — спросил Ги.
С тех пор как он проснулся, у него был только один-единственный тон: монотонный, без эмоций, как будто его душа отделилась от тела.
– Пятеро. Я хорошо знаю Отона и Люс, они часто бывают в лесу за грибами.
– Это родители?
– Да.
Реми Лебуэ снял кепку и приложил ее к сердцу. Его глаза блестели от сдерживаемых слез.
– А их дети? – спросил Ги.
– Есть Пелагия, старшая, Алиса, младшая, и… Медерик, – ответил он, протягивая руку в сторону мальчика.
– Сколько лет Пелагии?
– Шестнадцать, может, семнадцать.
На этот раз слезы текли по щекам сельского стража, который, несмотря ни на что, пытался сохранять как можно больше достоинства.
– Вам лучше выйти, – сказал ему Ги.
Лебуэ глубоко вздохнул, выпрямился и покачал головой.
Ги пристально посмотрел на него, как бы строго упрекая взглядом, а затем подошел к подростку.
– Этой едва ли тринадцать или четырнадцать лет, – сказал он, осторожно поднимая ее лицо.
Из перерезанного горла подростка хлынула струйка крови, от которой вздрогнули большинство свидетелей этой сцены. Три мухи улетели из зияющей раны.
Веки не были полностью закрыты.
Она была настолько бледной, что казалась припудренной, как при дворе Короля-Солнца.
Она выглядела изможденной. Как будто не понимала, что с ней происходит. Ее губы обнажали слегка желтоватые, не очень ровные зубы.
— Она еще теплая, — добавил Ги.
Лебуэ сжал кулаки, и его суставы хрустнули.
— Вы уже обошли все комнаты? — спросил доктор Фолсом.
— Да. Когда я освободился, я обошел дом, чтобы проверить, нет ли раненых или кого-то, кто мог выжить после полученных ранений.
Он мрачно покачал головой.
– Мать и другая дочь наверху? – спросил Хенкс.
– Нет. Мать в соседней комнате. Старшая дочь исчезла.