Он приготовился развернуться, чтобы, подняв локоть, ударить врага всем своим весом. Нужно было попасть точно, разбить ему висок или, по крайней мере, челюсть.
Однако в тот момент, когда он собирался нанести удар, на него обрушилась сокрушительная сила.
Невероятная сила схватила его за череп над ушами и с силой швырнула головой вперед, об деревянный ящик.
Раздался зловещий хруст.
Еще до того, как Ги успел среагировать, Бугимен снова ударил его головой о ящик.
Потом еще раз.
И снова, и снова.
До тех пор, пока разум Ги не начал разбиваться на осколки, пока его мысли не превратились в кашу.
Удары повторялись, уничтожая то, чем когда-то был Ги.
Когда горячая жидкость начала заливать его глаза, Ги уже ничего не видел.
Он больше не думал.
Его разум растворился в небытии.
24
Гудение.
Потом жажда.
Боль.
Виски в огне, сдавленные.
Пронзительная боль, пульсация, исходящая изнутри, из-за лба.
Кем он был?
Умирающим существом.
Горло и затылок были настолько чувствительны, что малейшее движение вбивало в них острый шип, парализуя его мозг.
Несколько раз он терял сознание.
Пробуждения были одними лишь мучениями.
Смятение.
Ги шевелился. Его тело шевелилось.
Он лежал во тьме.
Окружение двигалось.
Он летел.
Или, может быть, скользил.
Все ниже и ниже, к Аду.
Во рту сухо. Ужасная жажда.
Каждый глоток вызывал разряд, словно его пищевод был обнажен, а слюна — кислотой.
По мере того как он приходил в себя, фазы сознания длились все дольше. К нему возвращались фрагменты его личности.
Он был творцом.
И он страдал.
Творцом фраз.
Я — Ги.
И я пишу.
Потом наступил момент, когда он открыл глаза, и весь его разум всплыл на поверхность вместе с ним.
Не отрываясь от оглушающей пульсирующей боли, которая раздавила ему голову.
Он вспомнил ферму Лорнанов.
И нападение.
Бугимен позади него, душивший его, убивавший.
Он умер?
Он ничего не видел.
Полная тьма.
Лежал. Я лежу на твердой поверхности.
Запястья болели, меньше, чем горло или виски, но излучали постоянную боль.
Он был связан. Руки и лодыжки.
Второй слой кожи обтягивал его лицо.
Колючий и неприятный на ощупь.
Мешок. У меня все еще на голове этот мешок из брезента!
Он не был в аду, пока еще нет.
Бугимен оставил его умирать, но он не умер.
Сколько времени прошло с момента нападения убийцы?
Он все еще здесь?
Ги должен был сосредоточиться, бороться с головокружительным туманом, кружащимся в его голове.
Возможно, на кону стояла его жизнь.
Крокмитан мог быть еще где-то поблизости, готовый довести дело до конца.
Он подумал, что убил меня, он уже ушел. Он далеко.
Но Ги не был в этом уверен. Он не мог рисковать.