— Они... они хотят нам зла, — испугалась графиня. — Они в ярости!
Женщина напротив Ги испуганно вскрикнула и вырвала руки из рук соседей.
В следующую секунду все бокалы разбились, и пламя было задуто невидимым потоком воздуха, от которого Ги почувствовал холодный ветер на затылке.
Крики замерли в горле у всех, как только они погрузились в темноту.
50
Шампанское развязывало напряженные сердца.
Гости Луи Стейрна расслаблялись и обсуждали свой короткий, но безумный сеанс спиритизма, держа в руках бокалы и собравшись вокруг журналиста, который записывал комментарии всех присутствующих.
Улыбки по-прежнему были натянутыми, и все с некоторой тревогой смотрели в сторону столовой.
Острые осколки разбитых бокалов отражали свет газовых шаров, освещавших гостиную. Они сияли, словно множество мерцающих душ в полумраке, как будто мертвые подмигивали живым.
— Вы когда-нибудь испытывали такую панику во время своих предыдущих экспериментов? — спросил журналист.
Женщина, сидевшая напротив Ги во время сеанса, очень элегантная тридцатилетняя дама в черно-темно-зеленом платье, поспешила ответить:
— Вам повезло! Сегодня вечером был настоящий фейерверк! Иногда нам удается установить длительный и очень живой контакт с помощью чашек, которые перемещаются по буквам алфавита, образуя слова; в редких случаях дух вселялся в кого-то из нас, чтобы высказаться напрямую, но вот эта агрессивность, эта ярость — это было потрясающе!
— Потрясающе, говорите? — повторил журналист, делая записи.
— Кто еще может оставаться скептиком после подобной демонстрации?
— Именно, как вы объясняете, что вам удается добиться столь... интенсивного результата там, где сотни других терпят неудачу, несмотря на тщательно подготовленные попытки?
Луи Стейрн вступил в разговор:
— Благодаря таланту графини Болоски, вот и все просто. Знайте, дорогой господин, что успех сеанса спиритизма зависит не только от глубокой мотивации его участников, но прежде всего от качества медиума. А у нас лучшая!
Ги отошел в сторону и позволил остальным поделиться своими впечатлениями с журналистом. Все они, казалось, были польщены его присутствием, что успокоило романиста, опасавшегося их недоверия к представителю прессы. После статьи, которую он собирался написать, несомненно, их небольшое собрание завоюет беспрецедентную репутацию в эзотерических кругах Парижа.
Тем не менее Ги чувствовал скептицизм журналиста. Как только произошел тот последний инцидент, Стейрн распахнул широкие двери столовой, чтобы впустить свет из гостиной и проветрить комнату под настороженным взглядом репортера.