— Да, был старый мерин. Его доверили отцу Симона. Ги, мне кажется, чего-то не хватает.
Писатель подошел ближе.
— Чего же?
— Ну... у Оноре была коса для уборки урожая. А ее здесь больше нет.
— Вы уверены?
— Посмотрите: вот здесь, вверху, есть гвозди, чтобы ее прикрепить, но ее уже нет.
— Может, местные жители пришли и взяли ее?
— Сюда? К мертвым? Это значит плохо знать нравы этого региона!
Ги потер руки.
— Похоже, мне снова понадобится ваша помощь, Реми.
— Только скажите.
— Насколько вы красноречивы? Потому что вам придется помочь мне убедить доктора Фолсома дать нам разрешение, которое будет немного необычным.
— Боюсь, я вас не понимаю.
— Мы собираемся попросить эксгумировать Любилье. Реми. Мы собираемся навестить мертвых.
16
Тень доктора Фолсома заполняла почти всю стену.
Его руки заполняли потолок, а огромная голова закрывала картины в гостиной.
Огонь в камине бросал двойное отражение высокого усатого блондина, раскрывая всю сущность скрывающейся в нем теневой твари.
И эта тварь была недовольна.
— Вы сошли с ума? — возмутился он. Эксгумировать тела Лубиелей? И почему бы вам, раз уж на то пошло, не выставить их трупы на всеобщее обозрение перед всей деревней? Это подло!
— Еще одна резня, вот что было бы подло, — ответил Хенкс, — еще одно преступление, которое мы могли бы предотвратить. Мой помощник считает, что Лубиель не погибли случайно, и я полагаю, что нам следует довериться его инстинкту.
К большому удивлению Ги, Максимилиан Хенкс сразу же поддержал и ободрил его, когда услышал его версию. Он готовился всю дорогу домой, чтобы убедить его, оттачивал свои аргументы, подбирал слова, но Хенкс сразу же согласился. - Вы знаете, что я не одобряю вашу одержимость, — сказал он, — но когда дело доходит до вашего аналитического ума, я доверяю вам слепо, мой друг. И то, что вы мне здесь изложили, вполне уместно. Я дам знать помощнику Болларту.
Хенкс не скрывал своего беспокойства по поводу «мономании» Ги, как он это называл, но когда дело доходило до того, чтобы лишить преступника возможности причинять вред, он был готов на все. В том числе, казалось, следовать самым экстремальным бредням своего гостя.
Фаустина же ничего не сказала.
Она внимательно выслушала рассказ Ги, а затем и Хенкса. Теперь она наблюдала за происходящим из глубины гостиной, держа вышивку на коленях.
Фолсом проворчал:
— И к чему это привело? Осквернить могилы этих несчастных, чтобы изучать разложившиеся ткани с помощью какой-то науки?
— Мой ассистент считает, что вы, возможно, что-то упустили в первый раз.
— Ваш ассистент более компетентен в этом вопросе, чем я? Что это за врач такой? (Он повернулся к Ги.) Потому что вы из столицы, вы считаете себя более компетентным? Лучше обученным?