— Ни одного. Доктор Фолсом восстановил картину событий, но он мог ошибиться.
— Когда это было?
— Менее месяца назад. В середине июля. Вы не слышали об этом?
— Не могу сказать, что я часто выезжаю из Эльсенера, чтобы поболтать. А у Лубиейлей были следы, которые могли бы выглядеть подозрительно, например, следы от ударов?
— Я не знаю.
— Крокмитан мог их задушить. Если он поступил правильно, это могло сойти за несчастный случай.
— Крокмитан?
— Так я называю убийцу Лорнанов. Где это произошло, дело Лубиель?
— У них дома, на ферме.
— Она изолирована?
— Да. Между Ветуилем и Шеренсом.
— И что с ней стало с тех пор?
— Ничего. Она просто стоит так, пустая.
Ги одобрительно кивнул с легким выражением удовлетворения.
— Отлично, отвезите меня туда. Может быть, там что-нибудь найдется.
— Это было три недели назад!
— Если это он, он оставит сообщение. Поверьте мне. Он любит поговорить. Он большой болтун.
14
Кошки дали сигнал.
Как только эти два назойливых гостя покинули переулок, кошки вновь захватили пространство, выскакивая с крыш, из-за стен, из щелей и даже из водосточной трубы.
Эмиль-Мари Дюкеналь отошел от засаленного окна с глубоким облегчением. Давление на груди ослабло.
Он был не против того, чтобы эти двое ушли.
Совсем не против.
Этот проныра-парижанин. У него был столичный акцент, в этом не было никаких сомнений.
Зачем Лебуэ привел его сюда? Что на него нашло? Он с ним поговорит. Как только представится возможность, он скажет ему пару слов.
В Сен-Сире нужно держаться вместе.
Чужакам здесь не место.
Дюкеналь взял бутылку вина и засомневался, наливать ли себе еще.
Злость испортила ему удовольствие.
Ярость заставляла вино крутиться в желудке.
Он поставил бутылку на полку, вставив пробку наполовину, и встал там, где парижанин простоял большую часть разговора.
Если он повернет голову — а эта свинья так и сделала, он это хорошо видел! — то сможет заглянуть в соседнюю комнату.
Конец стола. Две бочки. Кусок полки.
По правде говоря, ничего особенного.
Дюкеналь упрекнул себя за то, что не задернул занавеску, когда они вошли.
Он не предполагал, что они войдут.
Что они практически выломают дверь!
Ну, ущерба не было. Этот свинья-парижанин набросился на него, не суя носа в другие дела.
Дюкеналь был взвинчен.
Он успокоил себя, убедив себя, что, даже если бы он вошел в соседнюю комнату, он бы почти ничего не увидел.
Ничего, чего бы он уже не знал.
Эмиль-Мари подошел к грязной плитке.
Над столом с потолка свисали цепи, на концах которых висела изношенная кожаная лента. Пряжка ремня позволяла регулировать длину ремешков в соответствии с бедрами дам.