Ги восхищенно присвистнул.
— Вы маленький гений, Мартиаль.
— Должен признаться, что я взял на себя задачу добыть эти планы и сопутствующие данные для их изучения, но основной научный анализ принадлежит моему коллеге-химику.
Ги схватил Перотти за руки, чтобы тот стоял перед ним.
— У меня тоже есть важное откровение для вас, Мартиаль.
— Что же?
— Я знаю, кто такой Хубрис.
Ошеломленный, Перотти медленно открыл рот и оставил его широко раскрытым.
— Вы… вы серьезно?
— Однако ваше ценное открытие меняет мои планы. Сначала мы спасем Фаустину, а потом разоблачим его.
— Но кто это? Кто-то из наших знакомых?
— Максимилиан Хенкс — это Хубрис.
Мир словно обрушился на плечи маленького инспектора.
— Охотник?
— Сам он.
— Но... как... как вы можете быть в этом так уверены?
— Я вам объясню. А пока Фаустина в наших руках. Мартиаль, беги на почту и телеграфируй Хенксу, что нам нужно срочно встретиться. Он будет дома, я только что убедился в этом. Назначь ему встречу у входа в газовый завод в Ла-Виллет и как можно скорее присоединяйся ко мне.
— Но он поймет, что вы его раскусили!
— Поскольку полиция не арестовала его у него дома, он поймет, что я хочу сделать это личным делом. Тем скорее он прибежит. Возьмите свое оружие и нескольких человек, которым доверяете. К тому времени я уже заберу Фаустину.
63
Все дело было в времени.
А у Ги его оставалось совсем немного.
Генеральная газовая компания занимала несколько гектаров вдоль парижских крепостных валов: огромные круглые газовые резервуары, небольшие административные здания, железнодорожные пути, столь многочисленные и идущие параллельно, что напоминали под луной пряди серебристых волос, забытой титаном, головокружительные ангары, где сушились отвалы угля, и, наконец, перерабатывающий завод.
Никто не охранял вход — широкий проход, открытый ветрам, выходящий на мощеный двор, с одной стороны — старые здания, а с другой — дорога, ведущая к заводу. Ни души, которая могла бы помешать Ги перейти железнодорожные пути по мостику из шпал, уложенных между рельсами и на щебне.
Поезд разгружал свой груз — драгоценное черное золото, которое и в эту ночь должно было избавить Париж от тьмы; локомотив свистел, струи пара вырывались из его стальных ноздрей. Рабочие были лишь безликими силуэтами, их движения были механическими, ровными и точными; лопата за лопатой они наполняли желудок города, жаждущего света настолько, что опустошали его недра и порабощали его детей.
Согласно планам, собранным Перотти, в заброшенные канализационные коллекторы можно было попасть через служебный колодец рядом с печами завода.