Ударив локтем прямо в грудину, он оттолкнул Гюстава Леграна, и, когда он оказался перед ним, Хубрис снова превратился в жалкого маленького человечка, ослепленного своими извращенными навязчивыми идеями, в трусливого убийцу, который не совершал своих преступлений без тщательного предварительного обдумывания, которому нужны были коварные уловки, чтобы убить. Его тонкие усы приподнялись над дрожащей губой, когда он увидел совершенно бесстрастное выражение лица Ги.
Он навел оружие и выстрелил еще раз в писателя, который получил пулю под локоть.
Хубрис кричал. Его ярость ослепляла его.
Ги положил руку на пистолет и вырвал его из рук, а затем схватил его за горло.
Горячий ствол прижался к виску Гюстава Леграна.
— Нет! — взмолился он.
Другой голос, более спокойный, обратился к Ги:
— Не дайте ненависти одурманить вас, — сказал Хенкс. — Не позволяйте кровожадности взять верх.
Ги пристально смотрел на того, кого считал своим другом.
Мартиаль Перотти. Неуклюжий и наивный маленький инспектор.
Маска упала.
Он вынашивал свой план в течение нескольких недель и, готовя пробуждение своей матери, поставил перед собой задачу заставить тех, кто преследовал его, заплатить высокую цену.
Все те письма, которые он посылал им в Эльсенор, чтобы поддерживать иллюзию.
Он наслаждался наказанием, продиктованным его злобой.
Как настоящий мастер самых мрачных сторон человеческой натуры, он играл с чужими слабостями. Он дергал за ниточки.
Вплоть до убийства Фаустины.
Ги мрачно хрипел при каждом вдохе.
— Гюстав, — сказал романист, — все это время, с момента смерти Милен, вы умели выявлять во мне самое мрачное.
Вы указали мне путь, и я сумел заглянуть в свои глубины, в те бездны, где рождаются самые страшные мысли людей. Слушайте, слышите?
— Ги, не делайте этого, приказал Хенкс.
— Нет, нет, — взмолился Гюстав, подняв руки перед собой и опустившись на колени.
Ствол пистолета теперь был нацелен на Хубриса, его смертоносный глаз устремлен на его лоб.
У ног Ги появилась лужа крови.
Его собственная жизнь покидала его, она отказывалась участвовать в том, что происходило внутри него.
— Послушайте, — холодно повторил Ги. — Послушайте песнь из моей бездны.
— Пощадите! умолял Густав Легран, с пеной у рта.
— Послушайте эту бездну, с которой вы меня столкнули. Она поет. Она поет реквием.
— Нет! — закричал Хубрис, понимая, что будет дальше.
И огонь вырвался из дула оружия.
Громкий хлопок.
Похоронный звон Хубриса.
67
Париж, октябрь 1900 года
Маленькая Луиза помогла Ги надеть рубашку.
Теперь он мог почти всё делать сам, но у неё сохранился этот рефлекс.