Запах свежего мяса, как от хорошо прожаренного говяжьего ребра, пахнущего буквально в нескольких сантиметрах от его ноздрей. Запах железа, пронзительный, холодный.
Это была гостиная с камином, кухонным уголком, занятым большой дровяной печью, и набором помятых кастрюль, прибитых гвоздями. Стол и скамейки валялись в перевернутом виде в глубине комнаты, возле двери.
А в центре кто-то лежал, раскинув руки и ноги, — знакомая фигура.
Хенкс отошел в сторону от прохода, чтобы дневной свет проник сюда.
На полу лежал не один человек. Казалось, их было несколько.
Несколько рук, несколько ног.
Одно туловище.
Одна голова.
Словно человеческое насекомое — голый мужчина с четырьмя ногами и четырьмя руками, с открытым ртом и пустым взглядом.
Кожа на лице полностью отслоилась, оставив лишь алый рельеф, без узнаваемых черт лица.
Отвратительное существо.
5
Витрувианский человек.
Гай сразу его узнал.
Это был Витрувианский человек, как его нарисовал Леонардо да Винчи.
Дополнительные пары рук и ног были пришиты к плечам и бедрам.
Ги сдержал рвотный позыв.
Опять! Убийство... Еще одно убийство...
У него закружилась голова.
Горло было раскрыто, красная бездна, окаймленная засохшей пеной.
Перед глазами Ги предстало пугающее, почти сверхъестественное тело Милен.
Затем — изуродованное тело Розы.
Незабываемое воспоминание об этих девушках, убитых несколькими месяцами ранее.
Больше не может быть... Это невозможно... Это не может повториться... .
Шум, поднятый Хенксом, сдвигавшим опрокинутый стол, заставил Ги вздрогнуть.
— Думаю, это Ричард, — сказал он гулким голосом, во всяком случае, отчасти. — Помогите мне расчистить проход.
Ги глубоко вздохнул и перешагнул через изуродованного мужчину.
Его лицо полностью отсутствовало.
Его кожа была тщательно содрана.
Ги схватил одну из скамеек и потянул ее, это позволило ему еще сильнее вернуться к реальности. Он отодвинул скамейку, одновременно отгоняя свои отвратительные воспоминания.
Хенкс открыл окно, отодвинув ставни, чтобы лучше видеть, что происходит во второй комнате.
Обернувшись внутрь комнаты, он тут же поднял руку перед собой, словно защищаясь. На его лице отразились отвращение и ошеломление.
Ги присоединился к нему в том, что служило кладовой — длинном помещении с бочками, тазами и полками, забитыми провизией.
Тот же запах мяса, только еще сильнее.
Старый пол исчезал под ковром из внутренних органов.
То тут, то там Ги узнавал колено на конце бедра, одну стопу, затем другую... Ноги были раздвинуты по обе стороны от большого куска с полостью внутри — остатков брюшной полости. Верхняя часть тела, начиная с плеч, была почти нетронута.