Крокмитан кружился по кругу, быстрым шагом, он был на грани принятия решения.
Скорее!
Веревка была слишком туго затянута. Как бы он ни тянул за нее, на самом деле он лишь затягивал петли.
Он уловил блеск в глазах убийцы.
Он решился. Он выбрал. Он собирается действовать!
Выиграть время.
— Я могу помочь тебе облегчить эту боль, — сказал он. — Ты можешь снова стать таким же, как все.
Гнев вновь исказил черты лица Фистула, который набросился на Ги, обрушив на него град ударов.
Как только тот остановился, задыхаясь, Ги поднял голову на него, а его лицо пронзали острые уколы боли, доходящие до самого затылка.
Он ничего не мог поделать с узлом. Тогда он осознал реальность: он не мог освободиться. Только его способность успокоить впавшего в истерику убийцу могла спасти ему жизнь.
У Ги остались только слова, чтобы выжить.
— Ты можешь... измениться, — сказал он. — Я могу тебе помочь... У тебя еще... есть время.
Тогда Леон Фистул с безумным выражением лица бросился к своей кирке. Он поднял ее и, с яростным криком, приготовился вонзить ее в мозг Ги де Тимея.
И Леон Фистул исчез.
Вся его голова испарилась.
В одно мгновение.
42
Кожа, плоть, кости и даже мозговая ткань — всё это разлетелось за долю секунды, разлетевшись на крошечные кусочки и капельки, которые осели на противоположной стене.
Ги оглох.
В ушах у него зазвенело.
Он не поверил своим глазам и зажмурился.
Тело Леона Фистула пошатнулось, а затем рухнуло вслед за его разнесенной в клочья головой.
Острый запах пороха окутал писателя.
На ступеньках шевельнулась тень.
Максимилиан Хенкс спускался вниз с ружьем в руке. Из дула его ствола валил белый дым, словно остатки смертельного семени, которое только что оплодотворило его добычу.
Его губы приоткрылись, они шевелились, сопровождаемые краткими взглядами в его сторону.
До него доносились грубые звуки, синкопированная и уродливая мелодия. Ги почувствовал, будто Хенкс говорит с ним под водой, с затаенным ртом, слова уносит течение, поглощает давление.
Хенкс быстро осмотрел комнату, чтобы убедиться, что они одни, и встал лицом к Гаю.
— Где... ты... ты...?
Писатель покачал головой, и кровь потекла из его носа и из порезанных десен.
Хенкс обхватил его лицо обеими руками, зажав ружье между ног.
— Ты! Ты! Жи...в...е...ш?
Ги с трудом удавалось держать голову прямо, она падала то в одну, то в другую сторону, удерживаемая охотником.
Свист постепенно стихал, и одна из его барабанных перепонок прочистилась, оставив лишь медленную непрерывную пронзительную звуковую волну.
— Ги? Ты. . . . . . мне. . . . . . ответишь?