— Не могли бы вы рассказать мне, что произошло? — спросил Перотти. — Признаюсь, я в этом ничего не понимаю, а вы все время играете с моим любопытством. Что случилось с Фаустиной?
Тогда Ги приступил к тому, чтобы изложить ему полную историю своего изгнания; за пределами умиротворенной повседневности писем, которые они посылали друг другу. От его медленной подготовки к написанию до выстрела, который смел Леона Марбека с лица земли, и последовавших за этим поисков.
— Я знаю, что Фаустина жива. Вам это покажется безумием, но я это чувствую. Если он не оставил ее тело на виду, чтобы сломить меня, значит, он ее не убил.
— Но он же ответил вам, что она исчезла...
— Нет, он сказал: - унесла. - Унесена временем — это не одно и то же.
— Я... Признаю, что из уст такого человека это звучит не более обнадеживающе.
— Она жива, говорю вам. Я это знаю.
— Так где же она?
Ги скрестил руки на груди.
— Вот в этом мне и нужно разобраться, и нужна ваша помощь.
— Говорите! Где, по-вашему, может быть Фаустина?
— С сообщником.
Перотти замер перед чашкой горячего шоколада.
— Вы серьезно?
— «Ее унесло временем, — сказал Марбек. А что, если «Время» — это человек? Например, имя собственное?
— Ой, я не уверен, что понимаю вас, Ги, это немного...
— Смело? Это все, что у меня есть, чтобы найти ее, понимаете?
Перотти почувствовал всю отчаянность писателя. В конце концов он кивнул.
— Можете на меня рассчитывать. Я проверю, считал ли Тон, что у Марбека был сообщник, или мог ли он встретить кого-то с таким именем. Я разберусь с ним, выясню, где он жил в столице, каковы были его привычки, с кем он общался. А где вы будете жить?
— У меня были свои привычки раньше.
— В противном случае я могу предложить вам старую скамейку.
— Спасибо, но мне интересно снова увидеть девушек из «Будуара де сои. - Расследование по делу «Хубрис» и Всемирной выставки завершено, не так ли?
— Оно глубоко похоронено и никому не доставит беспокойства. Вы свободны в своих действиях. Два инспектора, Легранье и Пернетти, больше не причинят вам никакого вреда.
Ги взял свой плащ, шляпу, трость и кожаную сумку.
— Мартиаль, хорошо знать, что вы рядом.
Перотти махнул ему рукой, не сумев полностью скрыть своего скептицизма.
Он смотрел, как Ги выходит на улицу и пробирается сквозь прохожих в сторону бульвара, где теряется в толпе.
Марсьяль Перотти долго стоял так, вглядываясь в пустоту.
Затем он допил теплый шоколад, собрал вырезки из газет и потер руки.
Ему предстояла нелегкая работа.
44
Ги был рад снова оказаться на улице Нотр-Дам-де-Лорет.
Торговки с рынка «Четыре сезона» на площади Сен-Жорж по-прежнему приходили сюда, чтобы привлечь покупателей, стуча молотком по деревянному цилиндру, привязанному к их поясу, служанки прогуливались с корзинами, наполненными овощами, фруктами и мясом, разносчицы хлеба тянули свои тележки, доставляя свежие буханки и еще теплые булочки, а горожанки мирно бродили под защитой своих зонтиков.