Они многое расскажут о его личности, о его мотивах.
Отец был не чем иным, как провокацией.
Послание.
Да, послание, вот оно. Просто послание. Человек без лица, олицетворяющий всех мужчин. Важен не этот конкретный человек, а мужчины в целом. Они находятся в центре стремления к совершенству.
Ги вновь вспомнил о витрувианском человеке. Ему пришло на ум еще кое-что: по Витрувию, человек с расставленными руками и ногами стоял посреди двух идеальных фигур — круга и квадрата, — и таким образом, центром человека в этой геометрии был пупок.
Пупок в центре идеальной фигуры.
Ги бросился к лестнице.
Пупок.
12
Ги окунулся в удушающее зловоние, словно в грязевую ванну, и опустился на колени рядом с Ричардом Лорнаном и его восемью гротескными конечностями.
Он положил руку на его холодный живот и сдержал дрожь от отвращения.
Жалюзи были открыты жандармами, и утренний свет падал на серую кожу мертвеца.
Если этот труп представлял собой скорее символический образ, чем объект, связанный с фантазиями Крокмитана, то именно здесь у Ги было больше всего шансов найти зацепку.
Все зависит от того, насколько Крокмитан хочет обратиться к другим!
Пальцы Ги коснулись пупка.
На этот раз дрожь пронзила его, поднимаясь по позвоночнику.
Его ногти наткнулись на твердый и холодный предмет.
Он схватил его кончиками пальцев и, безжалостно раздвигая окоченевшую плоть Ричарда Лорнана, сумел извлечь его из пупка.
Идеальный маленький прозрачный шарик.
За исключением осколка красного стекла в центре, имевшего удлиненную форму, как зрачок животного.
Это был шарик.
Детская игрушка.
Он напоминал глаз злобного существа.
Шарик в центре идеального мужчины.
Шарик или глаз, поправил себя Ги про себя.
Ему сразу пришел на ум стих Виктора Гюго:
- Глаз был в могиле и смотрел на Каина.
Стоило ли видеть в этом связь с человеком, который не может уйти от своего осознания? С Богом? С убийством брата?
Ги пощупал шарик, прежде чем положить его в карман пиджака.
У жандармерии и так было достаточно дел, они могли бы хотя бы это оставить ему.
Ему нужно было выйти. Голова начала кружиться.
Деревня Сен-Сир ждала его. Ему нужно было задать вопросы ее жителям.
Эти минуты, проведенные рядом с жертвами Крокемтана, уже рассказали ему достаточно.
Это был сложный человек.
Фантазии которого были тщательно продуманы. Фантазии, которые он обдумывал уже давно, у которых было время созреть.
Даже сгнить.
Наполниться абсурдными образами. Прогнить от ужасных мыслей.
Человек, который не всегда был уверен в себе, по крайней мере в своих выборах, еще не освоивший искусство убивать. Он пришел, чтобы напасть на семью, но поддался своим сексуальным порывам в отношении Люсиль.