Кроме эмоций.
Он восхищался лишь строгостью разума, и теперь Ги видел его насквозь; он полагал, что сможет вернуть маленького беспокойного писателя на путь истинный, просто найдя его и отчитав, как ребенка. По крайней мере, он на это надеялся, ведь не было никакого способа оказать на него давление. Ги был свободен.
— Поверьте мне, — добавил Ги, — и она, и Клара предпочтут считать меня мертвым, чем беглецом, убегающим от них. Не питайте надежды. Пожалуйста. Ради них.
Адвокат покачал головой.
— Из какого теста вы сделаны, что не хотите взять на себя роль мужчины? Разве моя Жозефина не заслуживает жертвы ради сумасшедшего романтического идеала? Разве она не заслуживает того, чтобы мы отложили в цинизм взрослой жизни наши юношеские страсти? В конце концов, что вы за мужчина?
Ги посмотрел ему в глаза, не опуская взгляда.
— Мужчина, который не боится посмотреть на ребенка, которым он был, и спросить его, гордится ли он тем, кем стал. Мужчина, который все еще верит в некую форму идеализма. Я мечтатель. И такие, как я, нужны, чтобы сохранить немного иллюзий среди таких людей, как вы.
Ипполит де Рамбе успокоился. На его лице отразилось лишь ледяное непонимание.
— Отвезите меня туда, где я теперь живу, — сказал Ги. — Я не собираюсь менять место жительства в ближайшее время. Так вы будете знать, где меня найти. Но подумайте об этом: иногда лучше считаться мертвым в глазах тех, кто нас любит, чем раскрывать им нашу истинную сущность.
55
Внутренние демоны человека питаются его грёзами.
А Ги не мог заснуть. Он не мог смириться с тем, чтобы отдать себя в их лапы.
Ипполит де Рамбе вновь разжег голод, который терзал их.
Ги сделал утреннее омовение в публичном доме Жюли, но тут же вышел обратно в Париж, кишащий теми, кто день за днем плел его сеть.
Как найти покой после столкновения со своим тестем?
Он дал ему отпор. И впервые ему удалось выразить словами то, что он чувствовал. Он не мог увидеть свою жену и дочь, не разрушив их своей правдой.
Было ли это проявлением трусости?
Не мог ли он, как того хотел Ипполит де Рамбе, заставить себя, обуздать свои идеалы свободы, согласиться подчиниться воле жены, хотя бы ради счастья дочери?
Ги был не из таких. Он был подобен тем птицам, которые умирают, как только их помещают в клетку.
Хотя бы солгать им. Не признаваться, что они сами были решетками его тюрьмы. Придумать предлог, болезнь...
Он был на это не способен.
Пустота. Отсутствие. Исчезновение. Это было все, что он мог им дать вместо разрушительной правды. Признания в отсутствии любви, в несовместимости, в ошибке. В чувстве угнетения. В заточении.