- Неожиданная (...), эта атмосфера конца века, напоминающая „Необыкновенные приключения Адель Блан-Сек“ Тарди в смеси с Жюлем Верном, Эдгаром По и другими авторами. Жюли Малор, Le Point
Роман, который вы держите в руках, является второй частью диптиха, начатого с«Левиатемпса, - поэтому вы снова встретите знакомых персонажей и ситуации.
Я писал этот роман как путешествие во времени, и для этого я окружил себя пузырем, чтобы забыть о нашей реальности. Этот пузырь был музыкальным. Такой же, как и во время моего первого путешествия в«Левиатемпе, - поэтому, если вы хотите испытать это на себе, вот что составило эту оболочку:
— «Деревня» Джеймса Ньютона Говарда.
— «Парфюмер» Тома Тыквера, Джонни Климека и Рейнхольда Хейля.
— «Фрост/Никсон» Ганса Циммера.
— «Волк из Финляндии» Дэнни Эльфмана.
Желаю вам приятного путешествия в 1900 год. После индустриального мира городов перед нами открываются леса и все еще очень живой фольклор французской деревни... отбросьте свой скептицизм, свой рационализм, вы оказались в другой эпохе, когда все еще казалось возможным...
1
Париж, начало июля 1900 года
Луна соединилась с животной сущностью.
И из этого союза родилась дикость.
Косой луч света пронзил высокое окно и уложил сверкающий серебряный саван на зияющую пасть, вырывавшуюся из стены.
Блестящие клыки торчали из шерсти, хватая ночь, словно кусок мяса. Удлиненные зрачки поглощали всю комнату, веки раздвинуты, словно глаза вот-вот выскочат из глазниц, увлеченные яростью.
Полная луна проникала в длинный выставочный зал и освещала чучело головы волка, заставляя Жака содрогнуться.
Хранитель музея выдохнул глубокий вздох.
Ему не нравился этот трофей, он находил его жестоким.
Да и вообще ему не было места здесь, в благородном заведении.
Волк был жестоким животным. Хищником.
Кровожадным охотником, который с незапамятных времен преследовал народный фольклор, чтобы терроризировать людей.
Это было не просто дикое животное, это был монстр.
Жак совершенно не понимал, что он здесь делает, среди старинных гобеленов, доспехов, пропитаных историей, витрин со средневековым оружием и старых гримуаров с потрескавшимися обложками.
Да и эта луна, ласкавшая его, была непристойной.
Жак засунул большой палец под кожаный пояс, а другой рукой поднял масляную лампу чуть выше.
Ореол оранжевого пламени согревал витрины, его отражение танцевало на стекле шкафов, мимолетное и прозрачное, как призрак.
Как и воспоминания о жизнях, воплощенных во всех этих предметах.
Восемь лет он работал в музее Клюни, в основном ночами.
Охранял эти коллекции, эти воспоминания о цивилизации. Для интеллектуала они имели неоценимую ценность, для посетителя — вероятный интерес, но с чисто коммерческой точки зрения Жак, даже спустя восемь лет, все еще задавался вопросом, зачем нужен ночной сторож для всего этого пыльного и громоздкого хлама.