Хенкс вгляделся в море стеблей, которые вяло колыхались на полуночном ветерке. Он потянул за ремень винтовки, чтобы перекинуть ее через плечо.
Еще один человеческий крик, гораздо дальше, раздался, более длинный, за которым последовали предсмертные стоны.
— Их несколько! — выругался Хенкс. — Это слишком быстро, чтобы это был один и тот же нападающий!
— У Дьявола много уловок в запасе! — простонал старик с выпученными от страха глазами.
Затем настала очередь женщины пронзить ночь. Испуганный, прерывистый вопль.
— Пелагия! — воскликнул Хенкс.
Он щелкнул поводьями, пришпорил лошадь и помчался по полю между двумя рядами кукурузы.
Ги и Йорик громко окликнули его, чтобы немедленно последовать за ним.
Лошади мчались по этому коридору, обдуваемые листьями, которые от скорости становились острыми; каждый початок кукурузы во время галопа превращался в разрушительное лезвие для колен или лодыжек, и Ги вскоре задумался о том, чтобы притормозить своего скакуна.
Но мысль о выживании Пелагии заставила его не делать этого. Он сжал ноги и про себя помолился, чтобы не закончить с порезами.
Он видел, как гигантские светлячки постепенно собираются в большой круг, в центре которого кричала Пелагия. Еще две небольшие группы сформировались вокруг напавших на мужчин.
Ги оставался в сомнении. Что могло так быстро напасть на этих двух деревенских жителей? Он ни на секунду не верил в версию о двух нападающих.
Пелагию похитил Крокмитан. Именно он гнался за ней. А у Крокмитана не было сообщников, он не делился своим делом — это был слишком продуманный, слишком сложный кошмар, чтобы в нем мог участвовать кто-то еще.
Ты тоже в этом так уверен? Ты думал то же самое о Хубрисе, и тем не менее ему удалось манипулировать умом, более слабым, чем его собственный: отец Камиль был его верным слугой, он почти подчинялся ему, по крайней мере, доверялся Хубрису, который затем влиял на него...
Но фантазии Крокмитана были слишком личными. Он не мог быть ни с кем, кроме себя.
Так что же напало на этих двух мужчин и Пелагию менее чем за тридцать секунд?
Даже если бы он был верхом — а это было невозможно, чтобы его сразу не заметили, — он не смог бы так быстро добраться из одной точки в другую.
Перед Ги внезапно вырос шест от пугала; он дернул вожжи, чтобы свернуть вправо, в то время как испуганная лошадь бросилась влево.
Шест задел голову мериноса, придавил ногу писателя и с полной скоростью ударил его по локтю.
Ги согнулся пополам, выпустил поводья и схватился за локоть, которого уже не чувствовал.
Чуть дальше заржала другая лошадь — яростный крик, за которым последовал грохот вырываемых стеблей и тел, катящихся по земле.