Хенкс резко остановил лошадь.
Стебли были повалены в радиусе пяти-шести метров.
Как у Эжена Барси.
Арена кровавого боя.
Ужасающе.
Стебли срублены на высоте пятидесяти сантиметров, и повсюду длинные кровавые полосы. Брызги. Пятна. Лужи.
И Пелагия Лемаре посредине.
Платье разорвано. Отрезанная рука лежала чуть поодаль.
Грудь обнажена, грудь проткнута до самого сердца.
Горло перерезано.
Лицо неузнаваемо, нос исчез, губы свисают, щеки изрезаны, даже волосы превратились в липкую кляксу.
Крокмитан разорвал ее на куски.
С неистовой яростью.
Вероятно, огромным ножом, может быть, косой.
Такой же, как у Лубиелей, украденной...
Хенкс слез с лошади и подошел к девушке.
С таким обезображенным лицом было невозможно определить ее возраст.
Или красоту, кроме той, что в Аду.
Хенкс опустился на колени и осторожно приподнял ее за затылок, прижав к себе.
— Мое бедное дитя, — прошептал он.
Зрачки Пелагии повернулись к нему.
Ги вздрогнул и чуть не упал с лошади.
Она еще была жива.
Из ее перерезанного горла раздалось бульканье, среди крови возникли пузырьки, и из ее рта с выбитыми зубами вырвался длинный пронзительный вздох.
Веки полузакрылись, и все тело девушки безвольно обмякло в объятиях Хенкса.
Тогда все поняли, что она только что испустила дух.
Немногие сняли шляпы в знак скорби, и несколько деревенских жителей устремили взгляд на звездное небо и луну, и Ги не знал, было ли это для того, чтобы отдать девушке последний привет или чтобы увидеть, как уходит ее душа.
Никаких следов Крокмитана.
Ведь они организовали плотную сеть, тщательно подготовили засаду, и сеть сомкнулась идеально.
Как только она закричала, охотники перегруппировались вокруг криков; у Крокмитана не могло быть времени, чтобы так ее зарезать и сбежать сквозь окружение. Это было невозможно.
Невозможно.
Ги боролся с самыми безумными мыслями, с желанием иррационального, которое пыталось взять верх.
Невозможно.
Крокмитан не мог не быть все еще здесь. Среди них.
Писатель внимательно вглядывался в лицо каждого.
Были те, кто осмелился войти в ужасный круг смерти, и те, кто остался в стороне, среди стеблей кукурузы.
Одни держали фонари, другие — импровизированное оружие.
Большинство было едва одето: свитер поверх холщовых штанов, деревянные башмаки, комбинезоны на обнаженных торсах, сандалии... Они вышли в спешке, пробужденные потребностью спасти одну из них. Отомстить за остальных.
Каждый присматривал за своим соседом во время облавы.
Они все знали друг друга.
Ошибки быть не могло. Крокметан не мог внезапно смешаться с ними, появившись с противоположной стороны...