Убить ее на их глазах и исчезнуть.
В обоих случаях он не был голым, он был в костюме.
Его одежда хищника. Вторая кожа. Которая делала его другим. Которая скрывала его, защищала. Которая пугала.
И делала его сильнее.
Его костюм олицетворял все, чего у него не было в реальности, все, чем он не был, поэтому он его создал. Когда он надевал этот костюм, он обретал уверенность в себе, становился другим человеком, способным на все.
Ги вернулся к жителям деревни, которые уже не знали, что делать, и обратился к бородачу:
— Когда вы проходили мимо этого столба? Когда вы увидели чучело на нем?
— Наверное, минут десять назад, или четверть часа. Это было чуть позже криков… той женщины.
Он все еще был весь в ее крови! — подумал Ги. Достаточно было бы, чтобы один из этих двух мужчин поднял голову и по-настоящему посмотрел на чучело, чтобы это понять. - Крокмитан» растерзал Пелагию, прежде чем броситься на столб, буквально перед прохождением облавы; менее ста пятидесяти метров разделяли эти два места.
Прямо здесь, у них под носом.
Ги охватила ярость.
Хенкс остановил свою лошадь рядом с лошадью писателя.
— Это был он? — спросил он, не повышая голоса.
Ги кивнул.
— Он нас обманул, — ответил он. — Он все спланировал.
— Я тоже об этом подумал из-за ловушек. Он не заложил ловушки на всех полях в округе. Его интересовало именно это поле, потому что он хотел заманить нас сюда. Бедная девчонка была всего лишь приманкой. Остается один важный вопрос: зачем он заманил нас сюда?
— Чтобы доказать нам свое превосходство, думаю. Мы олицетворяем власть, которую он отвергает, ради этого он убил жандарма. Он продолжает. Это стало для него игрой. Он убивает семьи из-за своей потребности, чтобы облегчить душу, чтобы получить удовольствие, и он высмеивает тех, кто пытается ему помешать, чтобы потешить свое самолюбие. Гордость человека, разочарованного жизнью до сих пор, но недавно обретшего уверенность в себе. Надо быть осторожными: теперь, когда он снова успешно провёл свою махинацию, он почувствует себя способным на что угодно. И, чтобы испытать новое удовлетворение, ему придётся ставить ещё более высокие цели. Надо ожидать худшего. Чего-то ещё более безумного.
Хенкс косо посмотрел на своего друга, лицо его по-прежнему оставалось непроницаемым.
— Чем дальше мы продвигаемся в этом деле, тем ближе ты к нему становишься, — сказал он серьезно. — Ты почти внутри его сознания. Будь осторожен, Ги, не вживайся слишком сильно: будь ты прав или нет, ты рискуешь потерять способность вернуться в свое собственное сознание.