Найти ту, которая заставляла его сердце биться по-другому.
Он ничего не знал о любви, он поклялся себе больше не писать на эту тему, уходя от жены, но теперь у него была уверенность: Фаустина ускоряла его сердцебиение своим присутствием и даже своим воспоминанием — в этом заключалось все определение любви, которое ему было нужно.
В его дверь постучали, и он вздрогнул.
Он не слышал, как скрипели ступеньки.
— Кто там?
— Луиза, — ответил тихий голосок.
Он вскочил.
Девочка, которую он спас в доме отца Камиля. Этого священника-убийцы, манипулируемого Хубрисом, который похитил её, узнав, что она его дочь. Он удерживал ее в плену, не в силах уничтожить, как делал с другими девушками, проститутками — своими любимыми жертвами.
Он открыл ей и отступил, чтобы полюбоваться ею.
Она была еще милее, чем в его воспоминаниях. Эта бедная девочка, которую он нашел полулысой, грязной и травмированной.
Джули и девочки купили ей красивую одежду: платье из желтого шелкового крепа, лиф и рукава из гипюра, все украшенное черными бархатными бантами. Красиво завязанный на голове платок позволял увидеть короткую шевелюру. Через год у нее снова будет шевелюра, которой она сможет гордиться, успокоил себя Ги.
Так наряженная, она уже не походила на ту маленькую девочку, которую он знал несколько месяцев назад, а гордо демонстрировала свои пятнадцать лет.
Она смотрела на него с таким любопытством, что ему вдруг стало не по себе.
— Я узнала, что вы вернулись, — сказала она. — Я хотела поблагодарить вас за то, что вы сделали. За то, что спасли меня.
Ги протянул перед собой свои обожженные ладони, словно отказываясь от подарка:
— Не стоит, не за что благодарить. Я просто привез вас сюда.
— Без вас меня бы уже не было.
Ги хотел ее остановить, но слова не шли. Он не знал, как ей это сказать.
— А вы нашли мне дом, мне здесь хорошо, — призналась она.
— Это временное решение.
— Джули так не считает. Она сказала, что я буду здесь желанной гостьей столько, сколько захочу.
На этот раз Ги подошел к ней и взял ее за руки.
— Луиза, я не сомневаюсь, что вы будете очень счастливы с этими женщинами, вы многому научитесь и, возможно, сами станете мастером в их искусстве, но этот выбор вам предстоит сделать в более зрелом возрасте. Думаю, рано или поздно вам придется подумать о том, чтобы покинуть это заведение и расти в настоящей семье.
— У меня ее больше нет, — сказала она без видимой печали. — А здесь я нужна, я хожу за покупками, шью, готовлю, помогаю им!
Ги кивнул, не избавляясь от глубокой меланхолии, которую его черты лица не могли скрыть.