Обретали ли убийцы благодаря своим зловещим преступлениям интуитивное понимание самой сущности жизни?
Кровь — это жидкость, которая оживляет время, она отмеряет секунды и кристаллизует самую суть времени: ручей, неизбежно уносящийся к смерти.
Ги был обеспокоен.
Однако у него было много дел. Он не мог подчиниться Лафаргу и ждать. Фаустина тоже не могла.
Он остановил первую же проходящую мимо свободную повозку и попросил отвезти его к Опере.
Он не собирался на этом останавливаться. Если Лафарг считал версию с анархистами само собой разумеющейся, то он предпочитал исследовать другую.
Он начал с обхода квартала и заметил несколько ювелирных магазинов, многие из которых находились на улице Мира. Ни одна витрина или дверь не была повреждена. Либо проникновение произошло незаметно, либо ремонт уже был сделан. Ги остановился на магазине, где работали две продавщицы, и представился журналистом из «GU Bias, - известного издания, освещающего любовные слухи всего Парижа, светские сплетни и скандалы. Он надеялся таким образом расположить их к себе и получить от них несколько доверительных сведений о ювелирах в окрестностях. Но обе женщины оставались весьма сдержанными, они выслушивали его бредни, его шутки, и когда он заговорил о сплетнях насчет ограбленного ювелирного магазина, они даже глазом не моргнули. Осторожные и сдержанные — это как раз в его духе.
Ги снова попытал счастья в магазине, где в витрине было представлено больше всего моделей часов, и на этот раз представился журналистом газеты «Гаулоа» — консервативного издания, широко читаемого в аристократических кругах, к которым, судя по всему, принадлежал ювелир, сидящий напротив него, с его гордой осанкой, фраком с золотыми швами и белой кокардой — знаком убежденных роялистов. Он задал ему вопросы о нападении на ювелирный магазин со стороны грозных анархистов, и тот поспешил резко раскритиковать действия парижских политиков, которым не хватало твердости в борьбе с преступниками и которые не предоставляли полиции необходимых средств для работы.
Через несколько минут Ги узнал название ограбленного ювелирного магазина, имя его владельца, его опасения по поводу того, что страховая компания не возместит ущерб в полном объеме, и практически все, что нужно было знать о трусливой демагогии республиканцев у власти.
Еще до полудня он открыл дверь скромного магазина со сдержанными витринами и подошел к почти лысому мужчине лет пятидесяти, у которого, зато, усы буйно разрастались над губами, словно плющ на стене.
— Месье Талько, я Фердинанд Мор из вашей страховой компании! — представился Ги, стараясь выглядеть как можно смелее.