Первой была больница «Дам-Франсез, - на юге шестнадцатого округа. Бусико была слишком далеко, утопая на другом берегу в пятнадцатом, а Лаэннек — посреди района, слишком военного, чтобы Гикайбо туда забрел.
Он сошел на станции «Пон-дю-Жур, - прямо перед большим акведуком, по которому мчались поезда, оставляя за собой белоснежный шлейф над Сеной.
Физика сумоиста не могла остаться незамеченной, и Ги поинтересовался на стойке регистрации, чтобы убедиться в его присутствии. Он ничего не выудил.
В конце концов он выследил этого колосса в Божоне, недалеко от Сен-Филипп-дю-Руль, в начале дня. Японец, воспользовавшись отвлекающим маневром Ги и его вора, чтобы сбежать с территории выставки, затем дотащился до экипажа, который быстро доставил его сюда.
Его огромный живот был покрыт белыми полосами, местами испачканными пурпурными кругами.
— Доктор говорит, что мне повезло, — сообщил он с полуулыбкой, едва скрывающей его страдания. — Внутренние органы не задеты, слишком глубоко внутри, хорошо спрятаны!
Гримаса боли исказила его черты, когда он попытался улыбнуться.
— Мне очень жаль, — сказал Ги. — Жаль, что втянул тебя в это.
Японец покачал головой.
— За госпожу Фаустину, — ответил он.
Ги чувствовал себя неловко. Половина дюжины ножевых ранений пронзила живот его друга, и хотя ни одно из них не угрожало его жизни, он прекрасно понимал, что риск заражения оставался высоким.
— Ты поймал того человека? — наконец осмелился спросить Гикайбо.
Ги сжал губы.
— Он мертв.
Гикайбо бросил на него дружеский взгляд.
— Ты умный, ты все равно ее найдешь. Ги сел рядом с кроватью на деревянный табурет.
— Не знаю, — вздохнул он. — Я обнаружил, что все, что я считал правдой в течение нескольких месяцев, было ложью. Тот убийца, за которым мы с Фаустиной гнались в апреле, оказался не тем, кем мы его считали. Все мои анализы, все мои выводы были ложными. С самого начала я указал не на тот путь.
Гикайбо вытянул свою огромную руку и положил ладонь на колено Ги, чтобы утешить его.
— Я ошибся, — продолжил Ги, — настолько, что уже не знаю, что правда, а что плод моего воображения. Потому что именно это я и делал: придумывал ответы!
Сумоист вызвал у Ги улыбку:
— Один китаец как-то сказал мне, что никто никогда не бывает полностью неправ. Даже остановившиеся часы два раза в день показывают правильное время.
— Я знаю, — сказал Ги, — но сейчас во мне все смешалось, и я даже не знаю, какая из стрелок маленькая, а какая большая.
— Все наладится. Смятение всегда проходит.
— Это я должен тебя утешать, друг, а тут я пришел плакаться о своей судьбе! Нет, да какой же я человек? Хочешь, я принесу тебе что-нибудь поесть?