Его это не касалось.
Витрувианский человек появился перед его глазами в виде вспышки, от которой у него закружилась голова.
Разорванный, разбросанный труп.
Расчлененная девочка-подросток.
Ги поднял руку перед собой в знак сдачи, прежде чем появился образ мальчика.
Его читатель.
Он не мог это объяснить, но чувствовал, что Луи его тронул. Этот книголюб. Даже больше, чем его близкие, хотя те были убиты с еще большей яростью.
Положение тел.
Как будто он его знал. Он сразу же упрекнул себя за то, что поддался такой сентиментальности: они не могли пересечься, Ги никогда раньше не бывал в этих краях, а мальчик наверняка никогда не открывал ни одного из его романов.
Почти дотошная жестокость.
Почему он был настолько одержим желанием понять? Зачем заставлять себя возвращаться сюда, подвергать свою душу смертельной опасности? Насилию?
Витрувианский человек.
Внезапно Ги замер.
Он повернулся к главному зданию фермы.
Инсценировка. Вот почему. Это не обычное преступление. Это кровавая инсценировка. Как в Париже. Человек, который не может по-настоящему выразить себя иначе, как кровью. И это его язык. Эти тела — его слова. Его разум, разложенный перед нами.
Это было редкое явление. Исключительное.
За прошедшие годы были, конечно, знаменитые дела Мартина Дюмоллара, Джека Потрошителя или Жозефа Вашера. Затем Хубрис и отец Камиль, чье существование останется тайной.
Но разве возможно, чтобы один и тот же человек дважды, по чистой случайности, сталкивался с подобным злодеянием? Чтобы один человек встретил в своей жизни двух гениев Зла?
Именно эта постановка не давала покоя Ги.
Доказательство того, что он имел дело с иным умом.
И, благодаря своему опыту, в глубине души он сразу это понял.
Как бы невероятно и безумно это ни было, его путь вновь пересекся с путем хищника.
Он знал, что полиция бессильна перед таким преступником, что она перегружена, не подготовлена. Что ему делать? Рассказать Хенксу.
Охотник не будет смеяться ему в лицо, он не сочтет его за высокомерного фанатика.
А что потом?
Ему не следовало в это вмешиваться. Это его не касалось.
Тем не менее он знал, что все его мысли обращены к этому дому.
Всего на несколько минут. Я загляну, прежде чем уйти. Если мне придет в голову что-то интересное, хорошая идея, я передам ее полиции.
Ги не стал бороться с собой, он знал, что это невозможно.
Он дал себе час, прежде чем вернуться домой и заставить себя забыть обо всем этом.
Поставить крест на Луи и его мучениях.
Час, ни минуты больше.
Ги начал с того, что сориентировался в ситуации.
Люсиль вышла рано утром, чтобы заглянуть в хлев и убедиться, что все в порядке. Поскольку она не возвращалась, родители забеспокоились, им пришлось позвать ее, осмотреть коровник, а затем окрестности. Через час или два они отправились за помощью в деревню. Поиски начались только в середине дня. Где они искали? В первую очередь — в окрестностях фермы. Затем — поля вокруг. Именно там ее и нашли: она молчала, находясь в шоке. Совершенно обнаженная.