Фаустина смотрела на Ги, не в силах скрыть собственное беспокойство.
— Откуда у вас такое понимание, Ги? Как ты так легко находишь слова, ставишь точный диагноз по поводу такого поведения?
Ги, все еще увлеченный своим волнением, ответил с той же страстью:
— Потому что именно так я и пишу! Я создаю историю, вселенную, персонажей именно таким образом! Я ухожу из мира, фантазирую, изолируюсь, и это отличие — общество заставляет меня его ощущать, оно отбрасывает мне вещи, которые я использую для написания! Но в моем случае это эпизодично, я использую это по своему усмотрению. Но наступил момент, когда я захотел писать о преступлении. О человеческой душе и ее мраке. И вместо того, чтобы описывать это поверхностно, как сделал бы любой наблюдатель, я захотел исследовать ее. Я погрузился в нее. Я бродил по своему разуму, пока не нашел дверь в свою теневую сторону. Затем я открыл ее и посмотрел, что оттуда выйдет. И поскольку этого было недостаточно, я вошел. Именно дело «Хубрис» позволило мне по-настоящему осознать свою теневую сторону, свою тьму. Именно благодаря ему я смог созерцать свою бездну.
Фаустина сдержала вздох. Ги пугал ее. Из-за того зла, которое он причинял себе.
— И к чему это тебе? — спросила она, встревоженная.
— Зло — это концепция, которая всегда держала общество в своих тисках. Является ли Зло человеческим или оно выходит за пределы того, чем мы являемся? Из чего оно состоит? Я знаю, что близок к тому, чтобы определить его. Я совсем близко.
— И ты думаешь, что, копаясь в мыслях такого убийцы, как тот, что только что нанес удар, ты этого добьешься? Ты блестящий, Ги, в этом у меня никогда не было ни малейшего сомнения.
Но ты теряешься в своем гении. И это меня пугает.
Ги сжал кулаки и стиснул губы, явно опечаленный.
— Доверься мне, — сказал он после долгого молчания.
Фаустина продолжала наблюдать за ним, не произнося ни слова.
Затем, устав, она медленно кивнула, сдерживая грусть, подступавшую к горлу.
Ги был таким. Она не могла бороться с его натурой. Либо она отвергала его, либо шла с ним, но изменить его она не могла.
— Ты хотел мне что-то показать, — перехватила она, указывая на три предмета на столе, напротив своей чашки чая.
Ги еще мгновение изучал ее, не зная точно, искренна ли она, иронизирует или смирилась.
— Если бы нужно было прочитать в этом какое-то послание, что бы ты прочитала? — наконец спросил он. Это подросток, напоминаю тебе. Интеллектуальное послание. Немного причудливое. Но на самом деле ошеломляюще простое.
Фаустина отбросила свои чувства и втянулась в игру.