Дюкеналь сел на скамейку посреди комнаты и оперся локтями на стол, на котором стояли бокал вина и бутылка.
Лебуэ сел напротив него, а Ги предпочел остаться стоять.
— Вы живете один? — спросил он.
— Более одинок, чем нищета.
Не сомневаюсь, — подумал Ги, заметив антисанитарное состояние помещения. Судя по тому, что он видел в соседней комнате — плитка, когда-то белая, а теперь бежевая, — там было не лучше.
— У вас никогда не было жены и детей?
Дюкеналь злобно оскалил желтые зубы.
— Что касается детей, то их у меня было полно, — сказал он с гордостью. — Но все они умерли. А что касается женщин, то это никогда не бывает просто так. Не у всех есть ваши детские личики!
— Вы имеете в виду детей, которых вы заставили абортировать?
Дюкеналь кивнул, не отрывая от него взгляда.
— Это ваш отец научил вас этому ремеслу?
— От отца к сыну. Есть такие, у которых это благородное занятие по традиции. А мы освобождаем. Мы выскабливаем. Мы избавляемся от нежелательных. Это искусство, которое мы передаем. Мир его душе.
— А ваша мать?
Дюкенал взял свой бокал, но, когда уже подносил его ко рту, пристально посмотрел на Ги:
— Ну и что? — агрессивно спросил он.
— Ее больше нет?
— Ее уже добрых двадцать лет как нет!
— Простите, я не хотел затрагивать тему, которая, очевидно, близка вашему сердцу.
— Все скорбят о покойной матери, — заключил Дюкеналь, смягчившись.
Он выпил бокал вина залпом,
— Полагаю, вы занимаетесь своим делом в основном ночью?
— Мои клиенты действительно предпочитают ночную тишину.
— А чем вы занимаетесь днем?
— Я пью! — сказал он, наполняя свой бокал, который поднял за их здоровье, прежде чем опрокинуть его так же быстро, как и первый.
— Вы не выходите на улицу? — спросил Ги, продолжая осматривать помещение.
— За покупками. Почему вы задаете мне все эти вопросы? Какое мне дело до Лорнанов? Я их не знаю!
— Мы навещаем всех одиноких мужчин в деревне.
— То, что человек одинок, не значит, что он развратник и псих! — внезапно вспылил Дюкеналь, пытаясь встать.
Его бедра уперлись в столешницу, и он тут же рухнул обратно на скамью, опрокинув свой почти пустой бокал.
— Успокойтесь! — приказал Ги со всей авторитетностью, на которую он был способен. — Вы не более подозрительны, чем кто-либо другой, так что постарайтесь не стать таковым!
Ги подошел, положил обе руки на стол, наклонился к врачу и посмотрел ему прямо в глаза:
— Что вы делали позавчера, в воскресенье, весь день?
— Я был здесь. Я никуда не уходил.
— Есть кто-нибудь, кто может это подтвердить?
— Я же вам сказал, что живу один!
— Вы ни разу не выходили?