Он пошел за одной из своих сигар, одной из последних в его запасе, и медленно зажег ее, стараясь хорошо разогреть кончик спичками, прежде чем прикоснуться губами к сигаре и затянуться, чтобы она загорелась.
Его окутало густое облако синеватого дыма.
Табак помогал ему думать.
Сила ароматов взорвалась на его языке, затем на небе и в горле с первых же затяжек, поднялась к мозгу, опьяняя его и заставляя работать на полную мощность.
Что он упустил?
Где он ошибся? В какой момент?
Могло ли быть так, что Крокмитан не совершил ни одной ошибки, что он не оставил ни одного следа своей истинной личности? Что резня на ферме была его первым преступлением?
Или просто это дело рук кого-то, кто был здесь мимоходом, и Ги слишком поспешно убедил себя, что это был человек из окрестных деревень?
Нет. Убийство с умыслом — это крайний акт. Кульминация особого душевного состояния, отклонения, сложной конструкции. Особенно в случае с Лорнанами. Целая семья. Он одолел их одного за другим. Он убил их всех без труда. Иногда с помощью сложной инсценировки.
Инсценировка.
Ни один человек не пошел бы на такие хлопоты, чтобы расчленить Люсиль и инсценировать ее отца в подобной позе. А что сказать о жестоком уничтожении матери?
Крокмитан сделал это, потому что для него это было важно.
Так же важно, как сам акт убийства.
- Божественный оргазм, - как назвал это Хенкс, великий охотник, когда они столкнулись с преступлениями Хубриса.
Власть над жизнью и смертью. Наслаждение от того, что в твоих руках находится существование человека и ты можешь положить ему конец.
Крокмитан испытал божественный оргазм. Убийство, вероятно, опьяняло его.
Но он пошел еще дальше. С инсценировкой.
Она была неотъемлемой частью его потребности убивать.
Убить всю семью было недостаточно. Нужно было поиграть с трупами.
Приложить для этого огромные усилия.
Потому что эта инсценировка соответствовала части его фантазии, его одержимости.
Возможно, она даже была конечной целью этой бойни.
А наши поступки — это отражение наших мыслей.
Тем более, когда речь идет о том, чтобы воплотить наши желания, реализовать наши фантазии.
Инсценировка на ферме отражала внутренний мир Крокмитана.
Изнасилование Люсиль тем же утром было лишь заклинившимся винтиком в его плане.
Он не смог устоять.
И потом пришлось импровизировать. Освободить её, чтобы положить конец облавам, вернуть ферме спокойствие.
Первоначальной целью была резня всей семьи.
С самого начала.
Чтобы выставить отца на всеобщее обозрение.
В центре дома. Тот самый уравновешенный витрувианский человек.
С идеальными пропорциями.