Ги кивнул.
Крокмитан хотел, чтобы его нашли сразу. Чтобы мы созерцали образцового человека.
Без лица.
Потому что его интересовал не Ричард Лорнан. Не его черты нужно было видеть.
Это было лицо людей в целом.
Крокмитан хотел создать идеального человека.
Другой мужчина в доме, Луи, не был выставлен напоказ. Он даже почти спрятал его, как будто стыдился.
Он убил Луи только потому, что это было необходимо. Но он не испытал от этого никакого удовольствия. Потому что Луи был слишком молод?
Потому что он увидел его лицо-чудовище?
А вот обе женщины подверглись самым ужасным издевательствам.
Люсиль служила лишь для того, чтобы доставлять удовольствие днем.
Вечером он расчленил ее, чтобы создать идеального человека.
Она была лишь плотью, материалом.
Что же касается матери семейства, то с ней было совсем иначе.
Разорванная, разбросанная, растоптанная, разлетевшаяся.
От верха бедер до плеч у нее не осталось ничего целого.
Он разгромил ее.
Распылил.
Невыразимая ненависть.
Оба родителя были в центре фантазии.
Идеальный мужчина и разрушенная женщина.
Стеклянный шарик, лежащий в пупке отца семейства.
Ги видел, как вырисовывается история, личность.
История ребенка, мечтающего о замечательном отце. В центре его внимания.
Шарик, детская игрушка, находился в центре идеального мужчины!
Значит, ребенок был центром идеального мужчины.
Напротив — мать, которую нужно было раздавить в лепешку.
Мать жестокая, по крайней мере, агрессивная.
Смысл прояснялся.
Поступки раскрывали свою правду. Они постепенно обрисовывали душу того, кто их совершил.
Крокмитан испытывал угрызения совести за убийство Луи, потому что ребенок символизировал его самого. Именно его он видел.
Крокмитан воссоздавал свою собственную семью.
Он мстил за отца и заставлял мать заплатить за свое поведение.
Лорнаны очаровали Крокмитана.
Именно поэтому он наблюдал за ними весь день.
Этого недостаточно. Ему потребовалось время, чтобы решиться. Время, чтобы увидеть в них свою семью.
Крокмитан уже знал их.
Он знал их и, должно быть, был одержим ими. Тем, что они олицетворяли.
Он долго за ними следил, пока его фантазия не сложилась.
Этот интерес не ограничивался тем, чтобы просто наблюдать за ними на улице при случайных встречах.
Он выслеживал их.
Он пришел, чтобы наблюдать за их жизнью.
Чтобы присвоить себе их повседневность.
Он уже давно укрывался в голубятне. Словно глаз, наблюдающий за этой семьей, которую он изучал извне.
Он выбрал эту ферму не случайно, потому что она была изолированной.
А ради них.
Как долго длилась его игра?
Достаточно долго, чтобы он выявил их привычки. Чтобы желание завладеть этой семьей стало навязчивым. Чтобы он больше не мог бороться со своей потребностью покормить своих старых демонов.