Несмотря на желание снова закрыть глаза, хотя бы на минутку, чтобы боль утихла, писатель попытался медленно подняться.
Как только он пошевелил шеей, его пронзила молния, и, даже не успев понять, что с ним происходит, Ги потерял сознание.
Он медленно приходил в себя.
Все онемело. Мурашки по ногам и рукам.
Пульсация в висках уже была не такой сильной.
Он больше не находился в той же позе.
Он сидел.
Внезапно, охваченный паникой, он попытался поднять руки, но они остались прикованными к подлокотникам. Его ноги тоже были привязаны к ножкам стула.
Голова заперта в его холщовом мешке.
Бугимен не забыл об этом.
Он не оставил его без присмотра.
Что-то новое удивило Ги.
Ему заклеили рот.
Почему он не хочет, чтобы я говорил?
- Скорее, чтобы ты не кричал, — прозвучал в нем голос логики.
Они все еще у Лорнанов?
Чего он от меня хочет? Почему он меня не убил?
Заскрипела ступенька.
Недалеко от Ги.
Веки болели, но ему удалось их приоткрыть.
Ги видел все расплывчато.
Его взгляд быстро привык к темноте внутри мешка.
Вдали мерцал странный свет.
Свеча. Нет, лампа!
Где-то перед ним горела лампа, он мог разглядеть ее мерцающий ореол сквозь полотно.
Сколько времени прошло с момента нападения?
Ги чувствовал себя намного лучше. Все тело болело. Больше всего голова, но также и горло. Тем не менее, это было гораздо терпимее, чем в предыдущие разы, когда он просыпался.
Он, как он догадывался, провалился в беспамятство надолго.
Несколько часов.
Возможно, целый день.
Он очень хотел пить. Очень сильно хотел пить.
Его вынужденный отдых длился долго.
Лампа. Она горит, потому что на улице ночь. Я был без сознания весь день.
Бугимен не оставил его у Лорнанов, не на все утро и весь день — это было слишком рискованно. Жандармы могли вернуться в любой момент, чтобы возобновить обыск.
Я где-то в другом месте. Там, куда он чувствует себя в безопасности.
У себя дома?
Значит, я мертв. Он убьет меня.
Зачем связывать и затыкать рот человеку, лишать его зрения, если потом собираешься убить?
Нет, у Крокмитана были другие планы на Ги.
Иначе он не стал бы со мной возиться.
Что же он от него хотел? Пытать его? Поиграть с ним, как он играл с жандармом Барси?
Зачем тогда ждать? Он мог попытаться меня разбудить!
Заскрипела еще одна ступенька.
Я у него дома, в его погребе, откуда и лампа!
Кто-то осторожно поднимался по лестнице.
Стараясь не шуметь.
Все чувства Ги насторожились.
Дело было плохо.
Он не идет ко мне, а удаляется. Он поднимается наверх. Почему медленно, почему тихо?
Внезапно он понял.
Он не был в погребе Крокмитана.
Мурашки по коже заставили его содрогнуться.