— Ги, ты много читаешь книг о формировании влечений и фантазий?
— Я делаю свою работу: изучаю материал. Так что да, я много читаю. Особенно с тех пор, как мы в Эльсенере. Библиотека Максимилиана очень богата по этой теме.
— Хенкс интересуется этим?
— Он скромный, но ему интересно почти все.
Фаустина нахмурилась.
— Все-таки. Фантазии и влечения — это тема… редкая! Это не то, чтобы мы говорили о популярной дисциплине или…
— Не забывай, что Максимилиан не только сам романист, но и один из величайших охотников в мире. У него очень особое отношение к смерти. Думаю, с появлением исследований о психике он, наверное, задается вопросами о себе, о том, что заставляет его рисковать жизнью на другом конце света ради удовольствия убить дикое животное.
Фаустина без особого убеждения кивнула головой, погруженная в свои мысли.
Они вернулись в Эльсенеур, чтобы оседлать двух лошадей в замковой конюшне с помощью смотрителя Йорика, которого они отвлекли от работы, когда он копал землю с помощью большой лопаты. Расстояния между деревнями были не очень большими, но Ги не хотел каждый раз терять час ходьбы.
Он ехал впереди, Фаустина следовала чуть позади, сидя по-амазонски на гнедой кобыле. Поднимаясь по грунтовой дороге на холм, Ги свернул на узкую тропинку.
— Мы же не едем в Ветуй? — удивленно спросила Фаустина.
— Я хотел бы проверить одно предчувствие, если ты не против. У Лемеров.
Фаустина не ответила, она лишь чуть сильнее затянула поводья.
Ферма Лемеров состояла из большого каменного дома в форме буквы U, обрамляющего мощеный двор. Большая часть здания использовалась для хранения снопов сена. Она стояла на выезде из Ла-Гуле, деревушки из маленьких домиков, окруженных примитивными оградами, служащими для выпаса коз и нескольких коров посреди аллей, окаймленных фруктовыми садами. Ла-Гуле была затеряна в крошечной долине между двумя холмами, над Ветей, полностью скрытая от остального мира густыми лесами.
Несмотря на крики ужаса Медерика или стоны боли Люс Лемер, ферма находилась достаточно далеко от других домов, чтобы Крокемтен мог действовать в тишине.
По дороге они никого не встретили и не увидели ни души ни во дворах, ни в садах, хотя столб дыма, поднимавшийся из камина, свидетельствовал о том, что деревня не была пустынна.
Когда они добрались до фермы Лемеров, над ними стучал по стволу дятел. Это было единственное явное проявление жизни в Ла-Гуле.
Ги привязал лошадей к балке, поддерживающей балкон, с которого с помощью блока поднимали сено, и оглядел двор.
— Что такое? — спросила Фаустина, почувствовав беспокойство своего спутника.