— Фаустина?
Наверху заскрипел пол.
Ги быстро поднялся по лестнице и обнаружил молодую женщину на лестничной площадке перед родительской спальней. Она не мигая смотрела в дальний угол комнаты.
Сложенная на стуле одежда напоминала о том, что Лемаров застали врасплох во сне.
У изножья кровати стояли банка с скипидаром и перо.
Они собирались или только что обмазали кровать, чтобы избавиться от клопов.
Очень конкретные элементы жизни, которая внезапно оборвалась.
Красные брызги оставляли следы, похожие на хвосты комет, на стенах над изголовьем кровати.
Кометы смерти.
Капли всех размеров, в основном разлетевшиеся в одном направлении, словно в последнем отчаянном усилии, прежде чем разбиться о стену, они пытались бороться со своим импульсом, чтобы вернуться туда, откуда прилетели.
Жизнь, в мельчайших деталях, всегда боролась до последнего мгновения, чтобы не угаснуть.
Ги положил руки на плечи Фаустины.
— Это не нужно, нам здесь нечего делать, спускаемся вниз, — прошептал он, как будто они были в церкви.
Фаустина казалась загипнотизированной.
Кровавые узоры напоминали ей о Милен и Розе, догадался Ги, — о ее подругах, убитых несколькими месяцами ранее отцом Камилем и тем, кого они называли Губрис.
— Ты, который не веришь ни в случай, ни в судьбу, ни в проклятия, — сказала она, сдерживая эмоции, — как ты можешь оправдать то, что это снова с нами происходит? Что мы в очередной раз сталкиваемся с тем, что есть худшего в человеке.
— Жизнь порой абсурдна. Она крутится на месте, как поцарапанная грампластинка, и мы застряли в этой борозде, вот и все. Рано или поздно мы из нее выберемся.
Два голубых солнца скользнули вниз, ослепив Гая своей красотой. Облако слез окаймляло их, готовое разверзнуться, чтобы излить свой кристальный дождь.
— А что, если мы прокляты, Ги? — спросила Фаустина почти неслышным голосом. - А что, если мы уже мертвы, убиты Хубрисом, не зная об этом, и теперь блуждаем в лимбе, проклятые за то, что заключили сделку с Дьяволом ради второй жизни, которую мы испортили так же, как и первую? Осужденные на эфемерное существование, где нам придется постоянно видеть, как люди вокруг нас исчезают самым ужасающим образом.
Ги положил руку на затылок девушки и притянул ее к себе.
То, что должно было быть утешительным жестом, чтобы успокоить ее своим теплом, своим присутствием, превратилось в поцелуй.
Страстное объятие.
Разгоряченное жаждой жизни, надежды.
Все время, пока длился поцелуй, Ги и Фаустина чувствовали, что отрываются от этой удушающей реальности, уносятся друг в друга, сливаются воедино, приводя свои сердца в унисон.