Тот, кто присваивал себе жизнь каждого плода, извлекаемого им из чрева этих женщин.
С самого начала Ги знал, что Kрокмитан не мог быть обычным человеком. Он был личностью. Незаметный или яркий, но в любом случае особый человек. Не такой, как все.
Он был одержим темой рождения, семьей и выбрал профессию своего отца.
С самого детства он видел, как женщины раздвигают ноги на этом столе, а его отец вырывает из них плод.
Это питало его фантазии и страхи.
Дюкеналь знал о местных жителях гораздо больше, чем хотелось бы верить. К нему приходили ночные гости, которые не терпели никакой огласки. Он знал о всех и каждом: что говорится, что делается. Скандальные интрижки. Инцест и прелюбодеяния.
Неужели именно так он выбирал свои жертвы?
Приходилось ли ему делать аборт мадам Лорнан или мадам Лемар?
Возможно, Люсиль, если бы ее роман с маленьким Моншишем, внебрачным сыном отца Горона, зашел дальше, чем просто кокетливые взгляды?
Ги пробежал глазами по инструментам, лежавшим на полотенце на полке, и остановился перед большой банкой.
Пламя свечи отражалось в его содержимом, оно улавливалось и отражалось десятками стеклянных шариков.
Шарики!
Как тот, что нашли в пупке Витрувианского человека.
Ричард Лорнан.
Ги схватил скальпель и прижал его к себе.
На этот раз нельзя было идти ни на малейший риск, у него не осталось никаких сомнений: он действительно проник в дом Буги-мэна.
Он рылся в его логове.
Где тот спал? Наверху? В другой комнате на первом этаже?
А спал ли он вообще? Прошло уже около трех часов с тех пор, как исчезла Фаустина. Не был ли он еще весь возбужден своим триумфальным ходом?
Ги был начеку. В доме царила тишина.
Ему не пришлось далеко идти, чтобы наткнуться на то, на что он надеялся с самого начала своего визита: вход в подвал.
В углу в узком пространстве находился деревянный люк. , .
Если она здесь, то в погребе! Там, где ее меньше всего могут увидеть или услышать соседи.
Ги бросился, чтобы поднять крышку.
Дерево заскрипело, заставляя его действовать осторожно.
Внизу не было света.
Ги поставил ногу на первую ступеньку, которая заскрипела под его весом.
Лестница была в плохом состоянии, она прогибалась при каждом его движении, издавая тихие скрипы, пока писатель не спустился на утрамбованную землю погреба.
Он поднял свечу перед собой.
Ряды высоких стеллажей заполняли все пространство — подвал оказался гораздо больше, чем можно было предположить, глядя на крошечный домик.
Ги оказался в самом сердце старинной библиотеки.
Секретной библиотеки с проклятыми книгами. Ада целого региона, целого столетия.