Запах плесени сменился более едким запахом пьянящего химического вещества.
Ги подошел к стеллажам, и пламя его свечи отразилось в янтарных зеркалах. Повсюду на полках фрагменты жидкого золота ловили свет, чтобы отразить его, более загадочным, искаженным, в продолжении стеллажей.
Сотни банок.
Наполненных желтой жидкостью.
Ги ошибся. Это была не библиотека, не совсем, а скорее музей.
Ужасный музей.
Коллекция маленьких тел с крупными головами, существ всех размеров.
Плоды.
Сотнями.
Повсюду в этой библиотеке мертворожденных остатки драматических историй хранились вдали от дневного света.
Эмиль-Мари Дюкенал сказал, что занимается абортами по традиции, от отца к сыну.
Как долго они этим занимались?
Сколько плодов они хранили здесь?
Сотни... Может быть, тысяча или даже больше.
Ги бродил по проходам и изучал этикетки с датами, ошеломленный тем, что читал.
1896 год.
1885 год.
1867 год.
1859 год.
1841 год.
Здесь были останки всех эпох, всех месяцев, всех дней.
Они составляли хронологию столетия, свидетели ушедших лет.
Хрупкие маленькие трупы, сложенные друг за другом, словно годичные кольца дерева, впитывающие в свои волокна дух времени, впитывающие настроения эпохи, грандиозный банк, чья размягченная плоть впитала, как губка, эмоции своих лет небытия.
С какой стати они хранили эти ужасы?
Это многое говорило о Крокмитане.
Какой ребенок, выросший в этом месте, мог претендовать на душевное равновесие?
Ги поспешил обойти весь подвал в поисках Фаустины или двери в камеру, горячий воск свечи стекал ему на руку, прежде чем ему пришлось смириться с очевидным.
Ее здесь не было.
Наверху. Может быть, на чердаке.
Ги сделал шаг к выходу, когда заметил движение в банке рядом со своим лицом.
Плод шевельнулся.
Нет, это невозможно.
И все же он был уверен: маленькое тельце шевельнулось в растворе формалина.
Они мертвы уже много лет, мне просто приснилось, вот и все!
Ги был в ярости на самого себя, он дал волю своему воображению и пугающей атмосфере этого места.
Он продолжил свой путь и, снова, краем глаза заметил, как шевельнулись зародыши. Ничего особо заметного, но все же движения, достаточные, чтобы взбудоражить тени.
На этот раз Ги резко обернулся, чтобы застать их врасплох.
Он ожидал увидеть, как они все вместе, как один, повернутся в его сторону, приподняв свои крошечные веки, чтобы устремить на него сотни маленьких черных шариков, в то время как из их раскрытых ртов будут вырываться пузырьки.
Они собирались заговорить с ним. Забытые серафимы между двумя мирами.
Мертвые зародыши хотели передать ему сообщение.
От имени Фаустины.