Это была женщина.
Она взорвалась изнутри.
Колоссальный заряд пороха разорвал ее от горла до лобка, отделив ноги от бедер, разбросав все ее органы в отвратительное пюре. Ги шел между сломанными ребрами, соединенными между собой нитями кожи, обрывками мышц, разорванным животом, раздавленными легкими...
Он шел по этой планете из плоти, с потрясенным видом, не в силах остановиться.
В самом конце подросток без рук и ног пристально смотрела на него из-под полуприкрытых век, прижавшись к стене.
Стеклянные глаза, в которых через открытое окно отражался Таубе.
Вдавленное горло, пересеченное пурпурной бороздкой.
Голое, ампутированное тело, обнаженные груди, странно выставленный на показ половой орган, лишенный бедер, которые могли бы его защитить, вызвали спазм, с которым Ги не смог бороться; он наклонился и выблевал кусок хлеба, который съел час назад.
Пока он приходил в себя, Хенкс исчез, оставив его одного посреди смерти.
Черные мухи начали наполнять комнату.
Они садились на человеческие останки и казалось, танцуют, купаясь во всей этой крови, устраивая зрелище во славу мрачного.
Пол наверху заскрипел, и Ги вышел, чтобы найти лестницу и догнать своего товарища.
Он не хотел оставаться наедине с этими трупами.
Ги прошел мимо комнат с разбросанными простынями и нашел Хенкса в последней, дверь которой была взломана.
На кровати лежал мальчик, с обмотанным вокруг шеи поношенным шарфом, лицом вниз на матрас, часть простыней была накинута на него, словно чтобы скрыть его.
— Это Луи, — сказал Хенкс, не оборачиваясь. — Он уже почти остыл.
Ги прислонился к косяку, чтобы дать передышку ногам, которые уже не несли его. У него было ощущение, будто в животе у него полчище муравьев, понемногу пожирающих его.
У изножья кровати лежала опрокинутая импровизированная тумбочка и стопка книг.
Луи был заядлым читателем.
Если присмотреться, книги валялись повсюду. Старые, плохо переплетённые, порванные тома, купленные за гроши или полученные в наследство. Более сотни.
Луи, тринадцатилетний подросток, сын фермера, обречённый на всю жизнь работать в поле, и увлечённый литературой.
Блуждающий взгляд Ги упал на небольшой, аккуратно убранный письменный стол.
Он подошел к нему, не заметив этого, и погладил дерево кончиками пальцев. Еще книги. Аккуратная стопка.
Ни чернильной ручки, ни бумаги для записей — Луи был читателем, потребителем, но еще не творцом.
И никогда им не станет.
Ги отогнал эту мысль и вернулся к названиям.
Старые романы забытых авторов. Луи читал то, что находил, у него, безусловно, не было средств, чтобы позволить себе роскошь выбора.