Рангор увлекся; как настоящий энтузиаст, он дал волю своим словам и вытер платком потный от волнения лоб.
— Я хочу, чтобы вы поняли: турбийон не может служить ни для чего другого. Его функция слишком точна, чтобы ее можно было исказить.
— Хорошо. Вы ясно выразили свою точку зрения, за что я вам благодарен. На всякий случай я вернусь вечером, когда здесь будет меньше людей, чтобы присмотреть за вашими произведениями искусства, мало ли что.
Ги поклонился часовщику и вышел из большого здания.
Он почти не продвинулся вперед.
Тем не менее, в его уме, подталкиваемом воображением, медленно зарождалась безумная идея.
Ги прошел сквозь толпу, пока не дошел до берега Сены.
Он уже бывал здесь с Фаустиной. Ему на память всплыли улыбки молодой женщины. И ее сладкий запах тоже. Глубина ее глаз, тепло ее губ, нежность ее груди и бесконечность ее тела наполнили его.
На мгновение он почувствовал вкус ее пота на языке.
Она скользнула по его шее, погладила ее своими тонкими руками.
Призрак Фаустины коснулся его.
Она смотрела на него, прозрачная, только сверкающий синий цвет ее зрачков казался действительно реальным.
Я найду тебя. Я вытащу тебя из их лап. А потом я подарю тебе весь мир. Мы пойдем, куда захотим. Мы будем делать то, что ты захочешь. Вместе.
Ему показалось, что он слышит ее смех, с той детской беспечностью, которую он обнаруживал, когда она полностью отдавалась своим эмоциям.
Все, чем Ги не был, было в ней.
Пара толкнула его, и Ги вернулся к реальности, стоя перед зеленоватыми водами Сены. Лазурное небо, испещренное пушистыми облаками, скользило по ее поверхности, в оттенках, более печальных, чем реальность, возвышавшаяся над ней.
Нужно было предупредить Гикайбо. Он не мог рассчитывать на Перотти, который в данный момент, погруженный в свои дела в полицейском участке, не смог бы оказать ему большую помощь.
Он хотел снова тронуться с места, но ноги не слушались его.
Вода текла посреди Парижа, Сена рассекала Францию, артерия страны, вена земли.
Она несла жизнь от первых дождей до самого океана. Она была вечным круговоротом природной системы, еще одним измерением времени, геологическими и биологическими часами в кармане планеты.
Ги устремил взгляд в это зеркало, испещренное илом и грязью, в это потемневшее отражение неба и его вечности.
Он внезапно понял, в чем заключался план Мориарти.
Его сокровенная амбиция.
Всё сложилось в одно мгновение.
Мурашки пробежали по его коже.
Мориарти был сумасшедшим.
И ещё более безумная правда промелькнула в уме Ги, но он не был готов её принять.
Поэтому он отбросил её.