— Во сколько вечером вы и ваш персонал уходите с работы?
— Двери выставки закрываются в одиннадцать, но не все посетители уходят до полуночи, и мы уходим вместе с последними. А потом ночью здесь патрулируют охранники! Зачем кому-то красть мои турбийоны? Кто бы это сделал?
— Именно этот вопрос мы и задаем себе. Зачем нужен турбийон, кроме как для более точного измерения времени?
— Не знаю! Они существуют только для этого, и исключительно для этого.
— Вы не догадываетесь, что с ними можно сделать? Например, детонатор для бомбы?
— Нет, в этом нет смысла, для этого, полагаю, хватило бы обычных часов.
— Но ведь есть много функций, которые можно использовать не по назначению? Я встретил одного часовщика, прямо здесь, на выставке, в апреле прошлого года, некоего Маркуса Лестера, и он просто кипел от нелепых идей, как использовать часовые механизмы не по их первоначальному назначению! — воскликнул Ги, надеясь пробудить у Рангора чуть больше интереса, упомянув об этом необычном часовщике.
— Да, я знаком с Лестером. Однако я бы не сказал, что он был одним из самых новаторских!
Ги задался вопросом, сохранил бы Рангор свое мнение, если бы увидел «Левиатемпс.
Огюст Рангор продолжил:
— Кстати, Лестер и его помощник Гюстав оба исчезли, вот что вам следует расследовать! В одночасье!
Ги вновь представил себе английского часовщика, поглощенного ужасающими челюстями крокодила, а затем вспомнил о полностью ошпаренном теле его помощника. Расследование закончилось так же, как и началось: в крови.
— Что дает турбийон, кроме отсутствия отклонения? — настаивал Ги.
Огюст Рангор потер лицо, пытаясь сосредоточиться.
— Честно говоря, это сложный вопрос... Турбийон — это турбийон и ничего больше. Это все равно что пытаться исказить назначение лупы! Она служит для увеличения, и все!
— Ее можно использовать и для розжига огня. Именно это мы и ищем, понимаете?
— Но в данном случае у нас механизм, который граничит с искусством! Непогрешимая регулярность и точность, близкие к совершенству! Это как сердце, у которого больше никогда не будет неровных ударов, как двигатель автомобиля, у которого больше не будет пропусков, как идеальный галоп лошади или как картина, которая делает реальным и живым пейзаж, который она хотела запечатлеть! Там, где все эти безумства невозможны, мы, часовые мастера, добились успеха! Турбийон — это именно это: решенная невозможная задача часового дела! И его нельзя отклонить от его назначения, потому что у него может быть только одно: идеальное отображение времени. Его воплощение. Часы с турбийоном дают жизнь тому, чего не существует: времени!