Кровь. Кровь с скотобоен.
Старый канал продолжался прямо. У Ги не было выбора, он спустился и ступил в холодную жидкость. Дрожь пробежала по его спине.
Оказавшись на другой стороне, ему пришлось наклониться, чтобы пройти через два очень низких прохода, прежде чем за поворотом появился мерцающий свет.
Он тут же выключил фонарь и опустил его на землю.
Он был на месте. Фаустина находилась в нескольких метрах, как и спасение.
Не шуметь, не выдать себя, воспользоваться эффектом неожиданности, на который он так рассчитывал.
Ги был готов на все, чтобы найти свою возлюбленную, он не колебался применить оружие.
Убить, если понадобится.
Он преодолел последний отрезок очень медленно, стараясь не наступить куда попало, держась за стену свободной рукой.
Мужчина напевал:
Что вы сделали? О, не много,
Бедность и детей.
Пора мне отдохнуть, Мне семьдесят лет.
Давайте пойдем прямо сейчас
И быстро расстреляйте меня.
Ги узнал старую песню времен Коммуны.
Человек был совсем рядом. Ги еще немного прополз, пытаясь разглядеть, что там происходит.
Он поднял голову и увидел, что проход расширяется, почти превращаясь в небольшую комнату. В конце его закрывала старая, изъеденная червями деревянная дверь.
Певец стоял менее чем в трех метрах, спиной к нему, сидя на земле, обхватив руками ноги, подтянутые к груди. Лампа висела на старом гвозде и освещала человека в самом конце.
Ги узнал графиню Болоски, с кляпом во рту и связанную.
Ни Фаустины, ни Стейрна, ни даже двух похищенных медиумов.
Леон Марбек больше не представлял угрозы, а учитывая человека, убитого Ги в оранжерее Всемирной выставки, у Хубриса осталось всего два сообщника. Если, конечно, полиция не упустила из виду еще один побег.
А Ги видел только одного. Где был второй?
С Хубрисом? Или за этой дверью?
Он не мог использовать свое оружие, не обнаружив сначала другого убийцу и Фаустину. Он не хотел рисковать захватом заложников и кровавой бойней.
Однако Ги сомневался. Если ему удастся подойти к этому типу достаточно близко, ему придется его оглушить; вчерашний опыт отговаривал его от рукопашной. Эти люди — настоящие звери, способные разорвать его на куски голыми руками.
Он не мог ждать, он и так слишком задержался, тихо шагая по коридорам.
Хубрис вот-вот должен был появиться.
Ги почувствовал внезапный прилив крови к голове, и накопившаяся с момента исчезновения Фаустины напряженность взорвалась. Он выпрямился и одним прыжком приземлился на спину певца, который успел лишь повернуть голову, прежде чем ужасный удар прикладом сразил его в висок.
Мужчина рухнул в обломки камня, потеряв сознание от удара.