В конечном итоге ему придется перестать принимать ее.
Она просила слишком многого.
И была слишком скептична.
С остальными все-таки было проще. Достаточно было задать вопросы, они приходили, чтобы поговорить, чтобы их выслушали, и, как правило, не составляло труда заставить их рассказать о себе, прежде чем приступать к сеансу. Затем все искусство заключалось в том, чтобы дозировать мимику, подкинуть ниточку и позволить клиенту самому за ней потянуться. Как правило, именно они направляли его.
Он вспомнил Плантина: накануне достаточно было сказать «я вижу розовое, много розового, и немного белого тоже, - чтобы раздраженный клиент завелся.
— Да, это моя мать! Розовое и белое! Это моя мать! Она всегда носила розовое!
Какая женщина не имела одного-двух нарядов с розовым?
А Эстеберрия — это было совсем другое дело. Она ждала. Она не поддавалась опьянению от возбуждения, от приличий. Он должен был все делать, и, конечно же, в таких обстоятельствах трудно было попасть в точку.
Несмотря ни на что, она возвращалась.
И она хорошо платила.
Этьен вздохнул.
Он не знал, что делать. Она была из тех, кто возвращается, даже если он скажет ей, что у него с ней ничего не получается, что он ничего не «видит. - Однако продолжать означало рисковать тем, что она создаст ему репутацию шарлатана.
Иногда достаточно одного клиента, чтобы все перевернулось.
Ночь дает совет. Ночь и слива.
Пол в коридоре заскрипел.
О нет, только не она!
Этьен поставил едва прикоснувшийся к губам стакан и направился к входу.
Дверь была закрыта.
Но его карманные часы лежали на полу, прямо перед ним.
Что они здесь делают? Ведь я только что положил их в карман пальто, когда заметил, что цепочка порвалась. ..
Он уже собирался преодолеть расстояние, отделявшее его от часов, когда пол снова заскрипел.
Часы начали колебаться.
Этьен недоверчиво моргнул.
— Что это...
Они дрожали. Никто их не трогал, но часы слегка двигались по полу, вращаясь вокруг своей оси, а заводная головка двигалась по часовой стрелке
. Невидимая сила действовала прямо у него на глазах.
Внезапно часы прижались к двери, и дерево издало резкий скрип.
На лестничной площадке что-то было.
В этом не было никаких сомнений.
Присутствие.
Ему захотелось приоткрыть дверь, но зрелище его часов, прижатых к створке в двадцати сантиметрах от пола, заворожило его.
ЭТЬЕН.
Медиум вздрогнул. —
Его имя. Кто-то произнес его имя.
Он резко обернулся и оглядел все вокруг.
Откуда это доносилось? Там никого не было!
ЭТЬЕН.
На этот раз его грудь сжалась. Страх охватил все его существо.
Стены говорили с ним.