— «Лорнан, — прочитал он.
— И вы говорите, что они еще идут? Сколько времени такие часы работают без обычного завода?
— Запас хода обычно составляет двадцать четыре часа. Сорок — у дорогих моделей.
— Лорнаны умерли три дня назад.
— Кто-то позаботился о том, чтобы завести эти часы, прежде чем оставить их здесь.
— Черт возьми! — прошептал отец Таллек у них за спиной.
Ги подошел к зажженной свече, чтобы прочитать напечатанную страницу.
— По-моему, ее вырвали из Библии, — сказал он, узнав стиль первых предложений.
Сельский страж, который, тем не менее, находился в нескольких метрах, подтвердил:
— Я тоже так думаю.
Ги обернулся и увидел, как тот опустился на одно колено за алтарем, чтобы поднять маленькую книжку с потрепанной обложкой.
— Это молитвенник, — сообщил отец Таллек. — Они все хранятся там, возле купели.
Ги догадался, что черный кружок, начертанный дымом свечи, обводил отрывок текста. Он прочитал его вслух:
— «Уйдите от меня, проклятые, в вечный огонь, уготованный дьяволу и его ангелам. Ибо я был голоден, и вы не накормили меня, я был жаждущим, и вы не напоили меня; я был странником, и вы не приняли меня; я был нагим, и вы не одели меня; я был болен и в тюрьме, и вы не навестили меня.
— Судный день! — встревожился священник.
— Есть еще кусочек страницы. - Многие из тех, кто спит в стране праха, пробудятся: одни для вечной жизни, другие для позора, для вечного ужаса.
— Матфей и Даниил! Страшный суд и возвращение мертвых!
Ги бросил на него холодный взгляд.
— Успокойтесь. Это всего лишь постановка, не более того. Цель которой — именно напугать вас.
Писатель снова внимательно посмотрел на мальчика, лежащего на алтаре.
Затем на часы.
Что произошло? Зачем этот спектакль?Зачем часы?
Понятие времени.
У них оставалось не так много времени до возвращения мертвых, до Страшного суда.
— Кто знал, что тела покоятся здесь? — поинтересовался он.
— Все. Вся деревня в курсе, — ответил сельский страж.
Это мог быть кто угодно.
Нет, не кто угодно. С трупами не шутят.
Глубоко в душе Ги прекрасно знал, кто стоял за всем этим, хотя и смотрел на следы с легким чувством беспокойства.
Крокомэйн.
Это был он. Это было его послание.
Страшный суд приближался.
— Я хотел бы посмотреть склеп. Вы спускались туда после того, как на алтаре нашли мальчика?
— Я только проверил, не пропал ли кто-нибудь, — признался Реми. — Пойдемте, это здесь.
Сельский стражник повел его вглубь нефа. На пути то и дело появлялся след — отпечаток босой ноги на небольшом клочке земли.
Они переступили через перила с открытой створкой, и Лебуэ остановился перед деревянным люком, открывавшим прямоугольник тьмы.