Она не могла рисковать влюбиться. Теперь уже нет.
Она вспоминала об этом каждый раз, когда произносили его имя.
Ее договор. Ее вину.
Цена, которую пришлось заплатить.
До убийства Милен.
До того момента, когда они вместе противостояли Хубрису.
А затем это изгнание.
Новое начало.
Еще одна новая жизнь.
Фаустина восприняла это как второй шанс. Тот, который нельзя было упустить. Она уже достаточно заплатила. Ей нужно было простить себя. Забыть.
И это место позволяло ей это сделать.
Ги помогал ей в этом. По-своему.
Но его самого все еще преследовали собственные демоны.
У него не все было улажено.
Успешный романист, который однажды утром сбежал от успеха, славы и семьи.
Бросил свою любящую жену.
Бросил свою невинную дочь.
Каждое утро Фаустина наблюдала, как Ги вдыхает лесной туман, гладит росу на цветах и мечтательным шагом направляется к библиотеке, чтобы запереться там и писать, и каждое утро ее сердце билось в чуть ином ритме.
Она знала, что он сам неравнодушен к ее очарованию.
Однако он должен был прежде всего избавиться от своих призраков.
Примириться со своим прошлым.
Фаустина испытывала гнев как к Ги, так и к себе самой: они не сумели воспользоваться этим временем, чтобы двигаться вперед.
Чтобы наконец полюбить друг друга.
Если бы с ним что-нибудь случилось, она никогда бы себе этого не простила.
Она вернулась в свою комнату и уже собиралась снова взять расческу, но остановила руку и направилась в ванную, распуская узелки на платье.
Приведя себя в порядок, Фаустина надела свое любимое платье — белое, подчеркивающее ее сапфировые глаза, с декольте и кружевными рукавами, — а затем спустилась готовить завтрак.
Он должен был вернуться.
Иначе и быть не могло.
Ги придет позавтракать с ней и извинится за то, что так исчез, а потом расскажет ей о своих странствиях и всех хороших идеях, которые он почерпнул для своей книги.
Она встретила Офелию, повариху, которая помогла ей поджарить ломтики хлеба в духовке и накрыть на стол.
Ги появился с рассветом, шатающейся фигурой, вынырнувшей из луча солнца между двумя кленами.
Фаустина бросилась ему навстречу.
Он шел с видом измученного человека.
Его лицо изменилось.
Лоб опухший, красно-синий. Еще свежая рана, яркая кровь, капающая у линии роста волос.
На его лице была маска из засохшей крови.
Взгляд жесткий. Сжатые челюсти.
Довольно широкая, нечеткая синяя полоса окружала его поцарапанную шею.
Фаустина поняла, что он на пределе сил, и, когда она бросилась его удержать, он упал ей в объятия.
Фаустина стояла на краю кровати, сжимая руку Ги в своих.
Доктор Фолсом зашил рану на его лбу, и они помыли его, чтобы придать ему более человеческий вид.