Ги бегло пробежал глазами по своим заметкам, беспорядочно разбросанным на листах, лежащих прямо на столе. Он также достал из кармана сигарную коробочку, в которой лежали волос и щетина, а также шарик, похожий на чудовищный глаз, и положил их посреди бумаг.
– Шарик важен? – спросила Фаустина.
– Символичен. У Лемеров его не было. Его успокаивает не уловка и не ритуал, а просто способ привлечь все внимание к центру человека. Вчера шарик, сегодня тарелки, полные крови. Он живет в символике.
– Понимаю.
– Что касается его общего портрета, я думаю, мы уже все обговорили с помощником Боллартом. Теперь есть что-то еще. Слишком много всего, у меня ощущение, что я что-то упускаю. Нужно распутать все, что имеет смысл, чтобы выделить ключевые элементы, которые приведут нас к тому, кем он является на самом деле. К его личности.
– С чего ты хочешь начать?
– С самого важного: с жертв. Почему именно они?
– Потому что это семьи, и им не повезло, – сказала Фаустина, пожимая плечами.
– В регионе сотни семей. Сомневаюсь, что он выбрал первую попавшуюся, чтобы воплотить свою идею; для него, уделяющего внимание деталям, это было бы недоработкой. Его фантазия созревала годами, и когда он приступает к делу, он должен делать это с целями, которые ему нравятся; я даже думаю, что он хорошо их знает, что долго за ними наблюдал.
– Обе фермы находятся в уединении.
– Первый момент. Ему нужна тишина. Но это всего лишь практический аспект. Уединение позволяет ему действовать легче, но оно не касается самих этих семей. Что еще?
– Они похожи: несколько детей, в том числе старшая девочка-подросток.
– Действительно. И в обоих случаях есть младший мальчик. Это может быть интересно. Мальчик символизирует его самого, так явно было с Луи Лорнаном; убийца не смог инсценировать его смерть, она даже его беспокоила, судя по тому, как он наполовину спрятал тело под простынями.
– Однако Медерик Лемэр был зарезан, как и остальные. И его труп был выставлен напоказ.
Ги задумчиво кивнул.
– Потому что на этот раз «Крокмитан» непосредственно входит в картину, – предположил он через мгновение. – Он устроил себе трапезу. Значит, мальчик больше не олицетворяет его, он уже присутствует.
– Это может означать, что его следующая жертва не обязательно будет младшим мальчиком.
– За исключением того, что он сначала выявил несколько потенциальных семей и его фантазии развиваются вместе с его преступлениями. Есть еще кое-что, более конкретное. Меня только что зацепила одна деталь. Спальни.
– Я их не видела, что в них особенного?
– Ну, само их наличие! Мы не в буржуазных домах, и не в новых. Это две старые фермы. Традиция, когда у каждого своя личная комната, где сохраняется уединение, появилась совсем недавно, не так ли?