Ги кратко изложил, что с ними произошло в Эльсенере.
— У этого Марбека есть сообщники, теперь я в этом уверен. И все указывает на то, что прямо сейчас они нападают на спиритуалистов в столице, вы слышали об этом?
Стейрн словно в одно мгновение постарел. Он некоторое время смотрел в пустоту, затем собрался с силами, наполнил два бокала и сел напротив Ги.
— Его ждут страшные часы, — сказал он заговорщическим тоном, — мир мертвых что-то замышляет.
— Что вам известно?
— Слухи.
— Вы все еще собираете свой «Кружок Серафимов»?
— Нет. Признаюсь, что открытие того, что он позволил встретиться Люсьену Камиллу и Маркусу Лей-сестеру, двум гнусным убийцам, глубоко потрясло меня.
Имя Лестера сдавило Ги в животе. Демонический часовщик, Хубрис, настолько одержимый временем, что материализовывал его из плоти и крови своих жертв.
— Смерть моих остальных товарищей стала последней каплей, — продолжил Стейрн. Сначала я подумал, что эзотерические кружки, в конце концов, притягивают к себе необычных личностей, потенциально опасных, пока время не заставило меня опомниться. Когда такая страсть течет в твоих венах, трудно от нее отказаться. Я снова стал время от времени посещать несколько кружков, но своего у меня больше нет.
— А эти слухи, что это за слухи?
Стейрн пригубил крепкий напиток, бросив взгляд на панорамное окно.
— Они начались в июле. Несколько собраний сорвались, духи, казалось, были взбудоражены.
— Духи?
— Да. Я знаю, что вы скептик, Ги, но это, тем не менее, правда. Все началось с одного известного кружка, недалеко от Пантеона, и очень скоро новость подтвердилась: в потустороннем мире что-то происходило. Он казался… взволнованным!
— Простите мое недоверие, но как это конкретно проявляется?
— Сеансы, на которых не удается установить контакт, или другие, где приходится иметь дело с беспокойным, а то и агрессивным духом. Духи, которые приходят, чтобы мешать «беседам, - своего рода хаос, полное нарушение нашей связи с мертвыми — вот как это проявляется на деле!
— Признаюсь, мне нужно понять: что такое мир загробный, по-вашему?
— Графиня Болоски объяснила бы вам это лучше, чем я, у меня нет ни ее знаний, ни ее искусства доносить информацию до широкой публики. Скажем просто, что сознание и подсознание связаны друг с другом жизнью. После смерти человека его сознание растворяется во вселенной и освобождает бессознательное, которое затем начинает дрейфовать на другом, параллельном нашему, плане. Спиритизм заключается в том, чтобы с помощью медиума проложить проход между нашими двумя планами и вступить в контакт с этими блуждающими бессознательными.