Этот человек был такого же склада, как и Ги. Он рассматривал все возможные объяснения и, вероятно, думал, что все здесь сговорились, чтобы заставить его поверить в сверхъестественное.
Тем не менее, Ги должен был признать, что трюк с бокалами и свечой был ошеломляющим. У него задрожали ноги, когда он поднимался. Под впечатлением, как и все остальные, он последовал за общей толпой, не задавая вопросов.
Теперь, когда он пришел в себя, его рационализм снова взял верх.
Он оставил своих товарищей пытаться убедить журналиста, что то, что они пережили, было правдой, и зажег сигару с помощью длинной спички.
Первые затяжки обжигали его нёбо, наполняя его вкусом древесины и трав, а затем вторая треть сигары раскрылась более резким вкусом, с нотками дубленой кожи и темного шоколада.
Он наслаждался ими, анализируя то, что с ним произошло.
Словно для того, чтобы изгнать дух сеанса.
Он не ожидал от него ничего особенного, он просто осознавал, что это было лишь предлогом, чтобы заманить Мориарти к нему, и теперь ему предстояло столкнуться со своими собственными сомнениями. Как Стейрну удавались эти потрясающие эффекты? Какая сложная механика могла скрываться в центре большого стола? Может, именно поэтому скатерть была такой длинной и свисала почти до пола?
А что, если все это правда?
Из губ Ги вырвался клубок густого дыма — молочно-белое облако, в котором на мгновение прорисовались ужасающие лица.
Вот именно! Мы видим только то, что хотим видеть. Болоски долго нас настраивала, она подготовила нечто, похожее на транс, чтобы малейший странный знак можно было интерпретировать со всей необходимой эзотерической субъективностью.
Тем не менее, разбитые бокалы.
Ги созерцал пылающий огонь своей сигары и пытался расслабиться, относиться к тому, что он видел, с долей скептицизма. Это была всего лишь инсценировка, — повторил он себе несколько раз.
Журналист, перенасыщенный информацией, потратил полчаса на то, чтобы разложить свое фотооборудование и окутать пустой стол вспышкой едкого дыма
. Сцена была увековечена, и Ги не пришлось притворяться, что ему плохо, чтобы не попасть на фото.
Как только журналист переступил порог квартиры, Ги подошел к собравшимся страстным поклонникам и спросил:
— Теперь, когда он ушел, вы можете мне сказать: это была подстава, не так ли?
Смущенные гримасы смешались с осуждающими нахмуренными бровями.
— Вы все еще сомневаетесь? — удивилась графиня.
— Я всегда сомневался. Не уверен, что хочу разделять ваши убеждения, — признался он.
— Тогда зачем вы пришли? — возмутился один из гостей.