Он внимательный, он обязательно его заметил.
Зажать его в клещи.
Ги очень быстро отказался от идеи позволить Мориарти совершить преступление, чтобы потом преследовать его и надеяться, что тот приведет его туда, где удерживают Фаустину. Ни за что бы им не удалось вести слежку в таких условиях, не дав себя рано или поздно обнаружить. Самым надежным все-таки оставалось прямое столкновение.
Оставить ему выбор только между Фаустиной и гильотиной.
До Гикайбо оставалось всего метров пятнадцать.
Тот возился с замком.
Десять метров. И лунный свет прямо над ним, сквозь стеклянный купол.
Ги поспешил пересечь серебристый круг, чтобы скрыться в тени, но это привлекло внимание грабителя, который в тот же момент повернул голову в его сторону.
С быстротой человека, которого не парализует удивление, мужчина отскочил назад и, не дав Ги даже броситься вслед за ним, уже бежал к большой лестнице неподалеку.
В этот момент выскочил Гикайбо: мужчина врезался в массивную фигуру сумоиста, который даже не моргнул.
Вор удержался за витрину и тут же нанес прямой удар правой рукой прямо в живот японцу. Гикайбо не сдвинулся с места. Он дал мужчине две сильные пощечины, тот пошатнулся, и Гикайбо схватил его за плечи, пытаясь обездвижить.
Ударив коленом в живот, злоумышленник заставил сумоиста отпустить одну из рук. В этот же момент подошел Ги. Он хотел обхватить шею безумца рукой, чтобы обездвижить его, но получил удар локтем в ребра, от которого согнулся пополам.
Второй удар пришелся ему в челюсть и сбил с ног.
Этот человек был не простым вором. Он превосходно владел рукопашным боем — это был парень с улицы, который дрался всю свою жизнь и вынес из этого лучшее: всегда в движении, бьет сильно и быстро, вынослив.
Несмотря на то, что Ги занимался сават, он на мгновение потерял сознание. Пока он приходит в себя, задыхаясь и полностью растерявшись, его противник достал нож и вонзил его в живот Гикайбо.
Японец не отпустил плечо, которое держал. Он нанес мужчине еще две такие сильные пощечины, что они могли бы свалить с ног лошадь.
Пощечины против ударов ножом.
И ни один из них не сдавался.
Внезапно другой вырвал свою куртку, оставив лишь широко разорванный лоскут ткани в ладони японца, которая обильно кровоточила.
Ги моргал, все еще ошеломленный, и, пошатываясь, бросился к Гикайбо.
Сумоист прикоснулся к животу и поднял перед собой окровавленную руку.
— Ты, беги, — сказал он.
Ги не знал, что делать: его друг рисковал получить разрыв брюшной полости в любой момент — как только разорванные куски мышц окончательно распадутся, все его кишки высыплются к его ногам.