— Стучать во все двери трех деревень и обыскивать каждый дом? Нет, конечно же, нет! Разве при каждом преступлении в Париже префектура проводит обыск в каждой квартире? Да ладно! Давайте будем разумными! У меня есть план! И я его выполню. Завтра с самого утра мы продолжим посещать всех подозреваемых, которых вы помогли нам выявить. Он не сможет скрываться еще долго.
А пока я отправил шестерых людей на дороги между деревнями, чтобы перехватить любое движение; если он все еще на свободе, то вместе с вашей подругой мы его поймаем!
Ги вздохнул с покорностью.
— Хорошо, — сказал он, возвращаясь к своей лошади.
Хенкс подошел к нему, прежде чем тот успел взобраться в седло.
— Что ты собираешься делать? — спросил он, положив руку на одно из стремян.
— То, чего не делают жандармы: сделать все возможное, чтобы вмешаться, пока Фаустина жива.
— Не глупи, в деревне сегодня ночью неспокойно, люди нервничают, это может плохо кончиться.
— Я не оставлю ее там, где она лежит, — ответил Ги, оттолкнув руку Хенкса.
— Мы тоже! Но на все есть свой час! И найти Фаустину не получится, мчась сломя голову по случайным дорогам!
Ги вскочил на лошадь и взял поводья в руки.
— Я не мчусь наобум, — сказал он, — я иду по следам Крокмитана. Я следую за ним.
С этими словами он щелкнул поводьями и направил лошадь на грунтовую тропу.
Он пересек сельскую местность в направлении Ветей и пробрался между фермами Ла-Гуле до фермы Лемаров.
В темноте, в серебристом свете луны, каждое темное пятно во дворе напоминало лужу крови.
Ги устроился в главной комнате, той, где был накрыт стол и где подавали скромный ужин в глубоких тарелках.
Мух больше не было.
Как будто двукрылые боятся луны. Насекомые, которых часто ассоциируют с тьмой, вылезают, однако, только под защитой солнца.
Потому что мир перевернут, наше восприятие перевернуто. Потому что мы всегда ошибались. Существа тьмы — это люди. Это мы. Мы — разрушители, мы — убийцы, мы — паразиты. Грызуны, выгодоприобретатели, потребители, неуважительные. Разрушители. Убийцы. Мы.
Ги почти ничего не видел, но предпочел ничего не зажигать. Тьма могла способствовать размышлениям.
Из тьмы вырывается свет.
Он подождал, пока глаза привыкнут к полумраку, и, когда разглядел мебель, сел на край стола, на место Бугимена.
Он сам пригласил себя в эту семью.
Как и в семью Лорнанов.
Ги знал, что не раскрыл всех этих преступлений. Портрет Крокмитана был неполным. В этих стенах теперь было слишком много следов его присутствия, чтобы Ги ушел, имея лишь размытое представление об убийце. Это место преступления стало проекцией его интимности, того, что было самым личным в его голове.